Пламенное небо
Шрифт:
Командир моего звена Алексей Рязанов резким разворотом влево заходит одному из «мессершмиттов» в хвост.
— Степаненко, не отставай, даванем его вместе!
Бьем реактивными. «Мессер» взрывается и падает. Вновь становимся на прикрытие бомбардировщиков. Но тут за нами увязываются два «мессера», атакуют меня с высоты. Резко отворачиваю вправо, уходя от прицельного огня. Фашисты атакуют стремительно. Но вот сверху их упреждают наши «миги». Один из фашистов вспыхивает, другой, потеряв управляемость, кренится набок и срывается в штопор.
— Спасибо
Самолет Алексея Рязанова, развив огромную скорость, расстроил боевые порядки врага. Еле поспеваю за ним. Уроженец этих мест, Рязанов с особым азартом вылетал в каждый бой. Однажды признался: ему иногда кажется, будто за его самолетом следят земляки, и это придает ему больше силы и энергии в сражении…
Воздух гудит и клокочет. Истребители, свои и вражеские, носятся по кругу в каком-то адском вихре. С огромным трудом противнику все же удается поджечь три наши машины Пе-2. Остальные мы прикрываем своими действиями.
Капитан Ищук и лейтенант Амет-Хан Султан сбили по одному «мессершмитту» с коротких дистанций. Вся наша армада, сопровождаемая чудовищным ревом, приближалась к Задонской петле — характерному изгибу реки Дон, откуда до нашего аэродрома рукой подать.
Тут на помощь нам подошла вторая группа «харрикейнов» во главе с военкомом эскадрильи капитаном Константиновым. С высоты она разогнала строй истребителей противника. Четыре «мессера» рухнули на землю. По одному сбили Константинов, Кобяков, Погорелов и Борисов. Пять самолетов противника сбили наши соседи.
Однако на аэродром вернулись не все истребители полка. С нами не было лейтенанта И. Т. Королева, сержанта И. А. Бабенко. Если летчикам удалось приземлиться на нашей территории, то они прибудут в часть.
Капитан Константинов вышел из боя тяжело раненным. Спустя несколько дней в полк пришло печальное сообщение: комиссар скончался в госпитале, не выдержав тяжелой операции.
В эскадрилье уважали и любили нашего боевого комиссара за душевность, за смелость в бою, за умение сплачивать людей, за сердечность. В землянке, где он жил с комэском, осталась висеть на стене гитара. Она словно ждала его: вот придет, ударит по струнам, и польется знакомая всем мелодия… По предложению комэска эскадрилья почтила память отважного воина минутой молчания. Мы поклялись жестоко мстить фашистам за нашего комиссара.
…Вечером, подводя итоги дня, майор Морозов сказал:
— Мы успешно выполнили свою задачу, но, к сожалению, не обошлось без потерь. Вывод один: учиться и учиться, проявлять больше осмотрительности, находить верные способы уничтожения противника, действовать более решительно и находчиво. Обстановка в воздухе очень сложная. Против нас действует 4-й воздушный флот Германии под командованием фельдмаршала Рихтгофена. В нем, как известно, собраны лучшие силы и превосходный самолетный парк противника.
В конце июля 1942 года авиация Брянского фронта, после переформирования, стала 15-й воздушной армией В ее состав включены подразделения истребительной, штурмовой и
Да, большая честь оказана нашему полку, вошедшему в состав новой армии. Но на него возлагается и ответственная задача. Как справимся, выполним ли? Желания нам не занимать. Что же касается умения, боевого опыта, то их надо собирать по крупицам, старательно и вдумчиво, ибо от этого зависит жизнь каждого из нас.
Жизнь… Как сложна она! Главный ее экзамен всегда впереди, к нему нужно ежечасно готовиться. Я умею летать, но этого очень и очень мало. Нужно научиться успешно сражаться в небе с врагом, защищая Родину. Мы все — сыны Отечества, но если говорить конкретно о каждом, то кто ты? Два-три года тому назад колхозник, потом рабочий. Мирный человек, трудяга. В армии всего год. Летная школа, давшая тебе азы пилотажа и тактики А против тебя — профессиональные убийцы, вышколенные асы, за плечами которых сотни, а то и тысячи километров победных полетов. Их голыми руками не возьмешь. Для этого нужны высочайшее мастерство, превосходная тактика и знание врага.
Но главное у нас есть — это вера в себя, в свои силы, в то дело, за которое мы не пожалеем отдать и жизнь.
Отличный ориентир, но…
В боевой обстановке летчики ориентировались в основном по курсу и характерным ориентирам. К карте обращались лишь при необходимости выйти на цель при потере ориентировки. Остальное время карта лежит в планшете или сложенная «гармошкой» торчит за голенищем сапога. В основе самолетовождения лежали характерные ориентиры, опознавая которые, летчик легко возвращался на свой аэродром.
Таким ориентиром на Брянском фронте для нас, истребителей и штурмовиков, была Задонская петля. Словно магнит, она притягивала к себе летчиков, летавших в направлении Елец — Липецк. Многим помогала, но и немало вредила. Большой соблазн попасть на нее нередко стоил летчику жизни.
Если посмотреть на географическую карту, то пониже Липецка можно увидеть небольшой городок Задонск, рядом с ним реку. Обтекая гряду высот, Дон делает большую петлю. Этот изгиб голубой ленты навсегда запомнился нам. Когда мы группой или поодиночке из боя возвращались домой, то почти всегда искали знакомо поблескивающую внизу петлю.
Противник быстро разгадал наш способ ориентирования, поскольку и вражеские летчики нередко бывали здесь с той же целью. Над петлей почти все время гудели самолеты обеих сторон, завязывались жаркие воздушные бои. Но с течением времени фашисты прибегли к хитрости: самые опытные асы на лучших к тому времени самолетах Ме-109ф барражировали где-то в стороне, выжидая, когда на Задонскую петлю выйдут наши летчики и на какой-то миг ослабят наблюдение. Тут стервятники и набрасывались на них.
Кроме охотников-одиночек гитлеровцы зачастую посылали туда группы самолетов, создавая перевес в силах и ведя бой на полное уничтожение.