Плакса
Шрифт:
Задернув тяжелую бордовую штору, я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Дарси, которая все еще напевает себе под нос. Не уверен, как заговорить, но мне нужно узнать, что произошло. Мне нужно узнать, как исправить это.
Как исцелить ее.
— Что стряслось?
Она шаркает ногой по уродливому ковру блевотного цвета, опустив глаза, напевая эту долбанную песню.
— Дарси, поговори со мной. Уверен, что ты впала в шок.
— Тебе-то откуда известно, всезнайка? — и она фыркает.
— Не вздумай, блядь, делать
Она, наконец, перестает напевать и вздергивает подбородок, чтобы взглянуть на меня… и сражает меня отрешенностью, которую я вижу в ее глазах.
— Тебе сейчас интересно узнать, что стряслось? — спрашивает она. — Мне бы не помешала эта забота около часа назад, когда…, — но тут она задыхается и мучительно ловит ртом воздух.
Я подбегаю к ней и осторожно обнимаю ее за плечи.
— Просто дыши.
Она отмахивается от меня.
— Не смей говорить мне для чего предназначено тело! Мне не нужны указания об элементарной человеческой функции, охрененное тебе спасибо!
Я отступаю назад и поднимаю руки, словно сдаваясь.
— Я не хочу сраться. Я просто хочу помочь.
— Помочь? — глумится она злобно. Отлично, я хочу, чтобы она разозлилась. — Есть только один способ помочь мне.
— Как?
Мы стоим лицом друг к другу в полном тупике, поскольку следующие несколько секунд навсегда изменят ход нашей жизни.
— Они должны поплатиться за содеянное. Они должны поплатиться, — повторяет она, закрыв уши ладонями и яростно покачивая головой. — Останови это!
— Я постараюсь, малышка. Только скажи мне как. — Ласковое обращение просто вырвалось у меня, и оно казалось естественным.
Осторожно кладу свои руки на ее и медленно убираю их от ее ушей, и наклоняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. У меня было достаточно опыта общения с Джун, чтобы знать, как вести себя с человеком в подавленном состоянии.
Хоть Дарси и намного сильнее моей мамы, она все еще страдает, и если она не посмотрит страху в лицо, он сожрет ее заживо.
— Кто эти люди?
Стены в одночасье надвигаются ко мне, когда Дарси облизывает губы, прежде чем признаться тихим голоском:
— Черпак. Блейк. И Фосс.
Она тяжело сглатывает; похоже даже произношение их имен вызывает у нее тошноту.
— Что… что они натворили?
Только после того как она закончила описывать в подробностях то, что не должен пережить ни один человек, она позволяет пророниться одной слезинке. Я, однако же, стою оцепенелым.
Я смотрю сквозь нее, не в состоянии воспринять ее скверные слова за правду.
— Скажи что-нибудь, — шепчет она, ее нижняя губа дрожит.
Но я не знаю, что сказать.
Не знаю, что и думать.
Ее лицо мрачнеет, и она высоко вздергивает подбородок, позволяя пиджаку, который я
Она стоит там, в своем изорванном нижнем белье, смотрит на меня, подзадоривая взглянуть на ее тело, но я не могу. Она хватает меня за руку и прижимает ее к коже на талии и бедрах.
На парковку въезжает машина, и фары пробиваются сквозь брешь в шторах, мельком озаряя сторону ее лица. Я почти не узнаю ее.
— Дарси, не надо…, — начинаю я.
— Замолкни, — произносит она и, словно слепец, тянется к моему лицу, касаясь каждого его очерка — лба, внезапно ослаблявшегося от напряжения, к носу, пока кончики ее пальцев не достигают моих губ.
Я не сдвинусь. Не представляю, что за хренотень происходит, но последнее, что я хочу сделать — это попросить ее прекратить свои действия.
Он столь великолепен, а я так разгромлена изнутри. Смогу ли я когда-нибудь вновь почувствовать что-то?
Его губы мягче, чем я ожидала. Я касаюсь их, и мне кажется, что я поцелую его. Может, воспользуюсь им. Теперь я контролирую ситуацию. Мы играем в опасную игру, и ни один из нас не разрывает зрительного контакта.
Его дыхание поверхностное, а мне кажется, что я бегу и не останавливаюсь. Откидываю волосы с его лица, чтобы он мог как следует меня разглядеть.
Снимаю остатки своего нижнего белья, осторожно приподнимая бретельки бюстгальтера над разрезами на плечах. От затхлого, холодного воздуха мурашки бегут по коже, но внутри, внутри я сгораю. Кровь запеклась на моих бедрах, и я вижу, как он смотрит вниз.
— Я выиграла, — молвлю я, зная, что эти состязания в гляделки должна была выиграть я.
Его лицо спокойно, и он никак не реагирует, хотя я вижу боль в его глазах. Словно он забрал все мои страдания, а я лишилась чувств.
Я голая, и все же чувствую себя будто в доспехах. Меня не волнует, что мое тело обнажено. Мир превратил меня в неуязвимую.
В моих глазах таится вызов «прикоснись ко мне», но Рэв неподвижен. Я протягиваю руку, чтобы нащупать то, что выдаст его — молнию на ширинке, однако он не возбужден.
Меня охватывает ужас.
— Ты мне небезразлична, Дарси, — произносит он, и сказанное звучит как извинение.
— Да ладно? Что-то мне так не кажется, — отвечаю я, испытывая отвращение от того, что мое обнаженное тело не произвело на него никакого эффекта. — Докажи это, Рэв! — говорю я громче. Без понятия, чей голос я слышу, но думаю, что свой.