Плакса
Шрифт:
– А ты знаешь алфавит? – я решила начать с самых азов.
Мальчик неуверенно кивнул.
– Это замечательно. Расскажешь его мне?
Женя принялся мне перечислять буквы английского языка, иногда путаясь в них, иногда неправильно произнося. Но, я терпеливо ждала, когда мальчик закончит.
– Очень здорово! Ты такой молодец, - похвалила я мальчика.
Его щеки немного покраснели от смущения и он посмотрел нас свою маму. Та, лишь кивнула ему в ответ. Ни улыбки. Ни чего. Взгляд мальчика снова вернулся ко мне.
– Ты
– Да, - мальчик легонько кивнул головой. – Но немного.
Я кивнула. Отлично. Мальчику было девять лет. В третьем классе мы уже изучали базисные вещи, такие как название цветов, несложные фрукты и легкие текста для перевода. Мне нужно было понять, с чего у него проблемы. Возможно, это чтение транскрипции. Либо же неправильное положение языка во время произношения.
– Отлично. Как ты смотришь на то, чтобы поиграть в игру?
Мальчик пожал плечами.
– Я буду называть слово на русском, а ты мне перевод на английском, как тебе идея?
– Ладно.
– Апельсин?
– Orange, - с готовностью ответил мальчик, слегка проглотив окончание.
– Отлично, - похвалила его я. – Яблоко?
– Apple.
– Клубника?
Мальчик метнул испуганный взгляд в сторону, где сидела его мать, затем опустив голову вниз, пробормотал:
– Я не знаю.
Я взглянула на женщину, сидящую в кресле, которая всем своим видом показывала свое недовольство сыном. Боже.
– Ничего страшного, я уверена ты знаешь множество других слов. Например, как переводится слово красный?
– Red? – неуверенно протянул Женя.
– Все верно. Ты большой молодец.
Я старалась хвалить его как можно чаще, потому что было очевидно, как сильно он не уверен в себе, даже если отвечает верно. И как ему страшно ошибаться перед мамой.
Мне быстро стало ясно, что у мальчика проблемы с транскрипциями, когда я начала писать ему слова на листочке и просила прочитать мне. Он читал, но ударения и произношение были неверными. А это один из самых важных элементов в изучении языка. Мы еще немного почитали и пописали слова и я полностью убедилась в том, с чем у Жени проблемы.
По прошествии часа, я попрощалась с мальчиком и пожала ему руку. Мама быстренько вытолкала его за дверь и приказала ждать в коридоре.
– Ну? Что скажете? – нетерпеливо повернулась ко мне.
Я не уверена, что хотела бы в это ввязываться. Мне понравился мальчик и я могла бы похвалить себя за то, что мне удалось понять, в чем его проблема в изучении английского языка. Но я все еще чувствовала себя самозванкой.
– Женя чудесный мальчик и он, как мне кажется, хорошо справляется с английским для своих лет, но…
– Что «но»? – перебила меня женщина.
– Но у него есть проблемы с произношением слов, с транскрипцией, если быть точнее.
Женщина уставилась на меня, ожидая, что я продолжу. Я также молча уставилась на нее в ответ. Не выдержав, она цокнула языком
– Ну и как это исправить?
– Больше практиковаться и заниматься, - ответила я.
– Так ты берешься за это?
Я уставилась на нее.
– Мне казалось, вы не хотели, чтобы у вашего сына был репетитор без педагогического образования.
Женщина фыркнула и, выдвинув стул, ела на него напротив меня.
– Это было бы большим плюсом, но, девочка, я была готова к тому, что твой парень будет его учить, так что…
– Мой парень? – мои брови взлетели вверх.
– Тот, с которым ты приехала.
Я покраснела.
– Он не мой парень и…
– Мне все равно кто он, - перебила меня Римма Игоревна. – Моему сыну нужен был репетитор. Птичка на хвосте принесла мне, что один из хоккеистов очень образованный мужчина и смог бы помочь мне с этим. Я думал, он знает английский и мне этого было достаточно. Но, он всего лишь хоккеист, - она фыркнула, словно это что-то могла объяснить. – Но мне повезло, что у него есть ты.
Я покачала головой, все равно не понимая ее. Вконце концов можно было поговорить с учителем в школе, попросить о дополнительных занятиях с ней. Или куча онлайн-платформ. Именно это я и озвучила женщине, но она посмотрела на меня, как на дуру.
– Как человек, который не может моего сына научить базовым вещам на уроке, сможет этого добиться на дополнительных занятиях? – спросила она. – Вот именно – никак. Онлайн школы я не рассматриваю, потому что не верю в то, что это работает. Женечка будет отвлекаться в монитор. В конце концов, связь может прерваться. Нет, это не вариант. Самый лучший вариант – офлайн. И я смогу присматривать за вами.
В ее словах была логика и одновременно не было. Но это не мое дело, если она так считала, даже если все это очень странно. Однако ее последняя фраза про то, что она будет присутствовать на наших занятиях, меня ужаснула. Это было бы сущим адом для меня и для Жени, который снова бы не смог расслабиться в присутствии мамы.
– Если я соглашусь заниматься английским с вашим сыном, то уроки будут проходить наедине с ним, - сказала я.
Римма Игоревна прищурилась.
– Исключено, - тоном, не терпящим возражений, ответила женщина. – Я хочу видеть, как мой ребенок занимается, как он совершенствуется. Иначе как я пойму, что я трачу деньги не впустую?
– По успехам вашего сына в учебе, - я пожала плечами. – Ровно также, как вы поняли, что у него есть проблемы в изучении английского.
– Об этом не может быть и речи. Женечке лучше под моим присмотром.
Я в этом очень сильно сомневалась. Во время занятия он постоянно отвлекался на свою мать и, осознанно или нет, искал ее одобрения. Если он так будет делать каждый раз, то вместо того, чтобы сосредоточиться на занятиях, он будет пытаться угодить матери. Коэффициент полезности наших занятий будет равен единице – ничего просто не будет меняться.