Плакса
Шрифт:
У него в одной руке была большая спортивная сумка, а в другой – клюшка. Он перекинул сумку через плечо, словно она весила не больше пушинки и, вздернув голову вверх, направился в наш подъезд. Заметив меня и кучу вещей, он брезгливо поморщился, словно от них исходил неприятный запах и обошел стороной. Тоже мне, важный гусь. На входе он столкнулся с моим братом, который выбегал в тот момент, когда мальчик заходил. Он случайно задел его плечом и, кажется, даже этого не заметил. Но я видела, какой злобный взгляд бросил на него мальчик, прежде, чем скрыться в подъезде.
– Алиска, твоя комната готова, мама сказала, ты можешь подниматься, - тяжело дыша от бега, сообщил мне брат. – Пошли, скорее!
Он взял
Меня до сих пор накрывает от теплых воспоминаний, от радости, которую я испытала тогда, когда узнала, что у меня будет своя комната. Мне не верилось, что этот день когда-нибудь настанет. Когда мы жили на старой квартире, то нам с Мариком приходилось делить одну комнату на двоих. И до определенного момента, мне это нравилось. У нас не было секретов друг от друга и мы любили играть вместе. Он даже играл со мной в куклы, а я с ним в машинки. Но, как только мы пошли в школу, все поменялось. У Марка появились новые друзья-мальчики и он предпочитал веселиться с ними. Они часто бывали у нас дома и каждый раз кто-то из них доводил меня до бешенства. Они постоянно трогали мои вещи, пытались меня дразнить и были очень шумными. Чаще всего я делала вид, что не замечаю их, иногда Марик их успокаивал, но, если они от меня все никак не отставали, я бралась им мстить. Одному из них я покрасила его синие сандалии в розовый, стащив у мамы ее лак для ногтей. Мальчик даже расплакался, когда увидел свою обувь, а я над ним еще и кривлялась, обзывая плаксой-ваксой. Позже вечером, когда родители того мальчика нажаловались за испорченную обувь их чада, мне влетело от родителей за такую выходку. Но это того стоило, этот мальчик меня больше не дразнил, да и другие стали реже ко мне приставать. И тогда я поняла, как бы сильно Марик не пытался меня защищать, сделать это смогу только я сама.
Вернемся к тому волшебному моменту, когда, наконец, у меня появилась своя комната. Я видела ее без мебели и мама показывала мне, как она будет выглядеть после ремонта. Но мне ужасно хотелось увидеть ее своими глазами. Новенький лифт быстро доставил нас с братом на нужный этаж и, как только створки лифта открылись, побежали к нашей квартире. Марк был быстрее меня и ворвался в дом первым, влетев подобно комете, а я старалась не отставать от него.
При виде нас, мама улыбнулась, а затем пожурила за то, что мы бегаем.
– Мама! Покажи, покажи! – я схватила ее за руку, пританцовывая от нетерпения.
Она рассмеялась, быстро заправила мне за ухо выбившуюся из хвостика прядь и повела в сторону моей комнаты.
– Открывай, - сказала она, остановившись напротив двери.
Мое сердце в груди билось так часто, словно маленькая колибри, пытающаяся выпорхнуть из клетки. В предвкушении я взялась за ручку двери и опустила ее вниз, слегка толкая дверь вперед и она открылась.
Сразу напротив двери было огромное окно с широкими белыми подоконниками, на которых было множество разных подушек. Я подбежала к нему и нырнула в груду подушек. Справа от окна стояла двуспальная кровать с деревянным каркасом, окрашенным белым цветом. Застелена она была нежно-розовым покрывалом, который сочетался с цветом стен в комнате. Рядом с кроватью стояла белая прикроватная тумбочка с ночной лампой, а напротив – белый стол с розовым стулом, за которым я буду делать уроки или рисовать. Справа от кровати расположился белый шкаф для моих вещей, а рядом с ним такой же белый, но в 2 раза ниже, стеллаж для книг и моих вещей. Комната была как из моей мечты: просторная, розово-белая, как мои любимые маршмеллоу. В ней я чувствовала себя настоящей принцессой. И с годами это ощущение сказочности никуда не ушло. Я по-прежнему любила свою комнату так же сильно, как и в первый раз.
– Ну, как тебе, нравится? –
– Очень! Спасибо, я теперь как настоящая принцесса, - я крепко обняла маму за пояс и она присела, чтобы ее глаза были на уровне моих.
– Эта комната теперь твоя и ты можешь решать, кого сюда приглашать или нет. И я очень счастлива, что она тебе понравилась.
Я вновь обняла маму, но уже за шею. Я ее так люблю.
– Спасибо. Только, а где будут жить мои игрушки? Я не видела их домика.
– У них будет своя комната, - сказала мама и мы вышли в холл нашей новой квартиры. – Вот здесь будут жить твои игрушки и игрушки Марика.
Мама открыла дверь в небольшое помещение. Комнатка была маленькой, рядом с двумя стенами стояли стеллажи, а у третьей стены, напротив двери – небольшое кресло. Мои, розовые, коробки были справа, а игрушки брата – на стеллаже слева. Здесь было очень уютно и можно прятаться от Марика во время игры в прятки.
– Скажи, это крутота? – подбежал ко мне брат и взял за руку. – Здесь столько места для пряток и догонялок!
Я энергично закивала:
– И собачке место найдется, да, мама?
Она широко улыбнулась и потрепала нас с Мариком по головам, так ничего и не сказав. Ну, ничего, мама, у нас еще есть время, чтобы вас с папой уговорить. Тогда я еще не знала, что через 8 лет все измениться и у нашей семьи будут совсем другие заботы.
Алисе 16 лет
Я никогда не любила осень. Вся эта пестрая красочность листьев на деревьях не внушали мне чувства радости, не хотелось их же и созерцать, как нечто красивое. У меня они вызывали раздражение и уныние, на пару с вечной спутницей осени – грязью и дождями. Летние грозы, в отличие от осенних ливнев – я любила. Они были теплыми и ласково касались лица, если подставиться им. Осенние же дожди после себя оставляли лишь грязь и зябкий холод. Единственная хорошая вещь в осени - после нее приходит красавица-зима.
Хотя, наверное, впервые за много лет, погода за окном соответствует тому, что у меня сейчас на сердце: холодно и мрачно. Мама с папой разводятся и наша семья переживает тяжелый период. И, хоть у них это все проходит мирно и они оба заботятся о том, чтобы мы с Мариком чувствовали себя так хорошо, насколько это возможно в данной ситуации. Я никак не могу принять то, что папа с нами больше жить не будет. Никаких больше субботних ужинов всем вместе. Не будет и вечерних пробежек всей семьей. Конечно, я понимаю, что со временем это чувство пройдет, но сейчас оно каждый день со мной. Странно со стороны наблюдать за тем, как рушиться то, что строилось так долго и, казалось было самым прочным и надежным.
– Лиси, ты чего зависла? – наклонившись ко мне, прошептал на ухо брат.
Я отвела взгляд от окна и посмотрела в лицо Марика. Между бровями залегла хмурая складка и я попыталась разгладить ее пальцем и улыбнулась.
– Все хорошо, просто задумалась.
Марик покосился на учительницу, которая продолжала рассказывать тему на английском языке, а затем снова пристально посмотрел на меня:
– Не знал, что ты это умеешь.
Я пихнула брата локтем в бок.
– Как ты разговариваешь со своей сестрой, - я закатила глаза.
– Со всей любовью, на которую я только способен.
Я улыбнулась. Мне нравилось, что мы с братом с возрастом стали еще ближе, чем были в детстве. Мы любим подшутить друг над другом, иногда ссорились, как и все люди на планете, но он – мой самый близкий человек, моя половинка.
– После уроков я заскачу домой, заберу вещи и уеду на все выходные, ты не забыла? – склонившись к моему уху, прошептал Марик.
Я отрицательно покачала головой.
– Я испеку пирог к твоему приезду, - сказала я. – Твой любимый, с вишней.