Плач волчицы
Шрифт:
Очень осторожно он вынул стекло из пазов и отложил его в сторону. Все три тома, как один, выпали из полки. «Книги» открылись, но в них таилась не эротика, а улики.
Чувства переполнили Лорел, она замерла, направив луч фонарика на скопление сережек и медальонов. Больше шести штук, куда больше. Слезы закипали у нее в глазах, когда, вынув из кармана пинцет, она с его помощью выудила массивную золотую серьгу. Крупное кольцо чеканного золота выходило из маленькой петельки, сплетенной из золотых нитей.
— Это… — от напряжения у нее перехватило дыхание
Джек молчал, разглядывая золотой ободок, медленно вращающийся в мерцающем свете. Он не мог подобрать слов, чтобы ослабить ту боль, которая слышалась в голосе Лорел. Осторожно закрыв коробку, он поставил ее на место, а Лорел все еще стояла, неотрывно глядя на серьгу, с широко распахнутыми глазами. Джек обхватил ее одной рукой за плечи и, опустив голову, коснулся ее волос.
— Ты поймала его, солнышко, — прошептал он. — Это самое лучшее, что ты могла сделать.
— Жаль, что это еще не конец, — пробормотала Лорел. Она отдала ему фонарик и заботливо убрала серьгу в сумочку.
Они в последний раз бегло осмотрели комнату, чтабы удостовериться, что все осталось на своих местах, потом Лорел вышла в холл, освещая пол впереди них фонариком, — пока его луч не упал на пару лакированных черных вечерних туфель.
Первым ее чувством было бежать, но бежать было некуда. Он стоял между ними и лестницей. Позади нее, тяжело дыша, выругался Джек.
Медленно она поднимала фонарик, луч скользил выше, освещая ровную, безупречную складку на брюках, пока не уткнулся в черное дуло девятимиллиметрового пистолета, который он держал в одной руке, и пару маленьких парусиновых тапочек — в другой. — Наверное, это твои, Лорел, —сказал он своим самым обычным голосом. — Как это мило с твоей стороны, что ты их сняла.
— Что случилось с лигой женщин-избирательниц? — спросила она и где-то в глубине своего мозга поразилась, как ей удается сохранить выдержку. Сердце у нее колотилось что есть мочи, кровь стучала в ушах, и было удивительно, как она может что-то слышать, да еще и думать. И она еще спрашивала его об ужине, как будто это было самым обыкновенным делом в подобных обстоятельствах.
Данжермон нахмурился, его лицо казалось очень бледным в верном свете фонарика.
— В свете произошедших трагедий я считаю невозможным устраивать праздники, как прежде.
— Похвальный поступок.
Легкая хитрая улыбка прорезала складку в уголках его рта.
— Я, должно быть, очень великодушный, раз так поступаю.
— Ты «так поступал» и с моей сестрой? —едко спросила Лорел, голос ее звенел от ярости, и предательски дрожала левая рука, в которой она сжимала сумочку с сережкой Саванны.
Он с упреком наклонил голову, но тут его —взгляд наткнулся на книги, и его буквально подбросило от бешенства.
— Ну, Лорел, я смотрю, тебе не нужны ответы, а?
— Ничего, можешь ответить, — произнес Джек, выскальзывая из-за
Какое-то время Данжермон обдумывал, стоит ли отвечать, но все же решил проявить великодушие и наградить их ответом.
— C'est vrai, Джек, ты угадал. Придется действовать не совсем по плану, ее иногда следует вносить коррективы.
— Извини, что побеспокоили, — протянул Джек саркастически, продвигаясь вперед и вплотную приближаясь к Данжермону. Теперь дуло пистолета уткнулось ему прямо в грудь.
— Достаточно, Джек. Можешь не подходить ближе.
— А что? — презрительно усмехнулся Джек. — Выстрелишь? Так ты все равно выстрелишь. Умирать так умирать.
— Нет, нет, mon ami, — промурлыкал Данжермон. Слишком большая разница между мгновенной смертью и такой, когда о смерти молят. Ваши совместные усилия помогут преодолеть эту разницу для мисс Чандлер.
Джек взвесил их шансы. Они были неутешительны — Данжермон убьет их. Бог знает какой ад он им уготовил. Он замучил по крайней мере шестерых женщин, убил их ужасно, жестоко. Джек давно махнул рукой на то, что может случиться с ним, но мысль, что нечто подобное произойдет с Лорел, казалась ему нестерпимой. Он не мог стоять беспомощным и позволить произойти самому страшному. Черт побери, он не хотел быть игрушкой в руках маньяка.
Не спуская глаз с Данжермона, он схватил Лорел за руку и поднял её, направив луч фонарика прямо в лицо Данжермону, и в то же время изогнулся всем телом, заслонил Лорел и отпихнул ее в сторону.
Данжермон выругался и поднял руки, чтобы заслониться от ослепившего его света. Пистолет щелкнул у него в руке, приглушенный выстрел разорвал тишину. На подставке у стены вдребезги разлетелась крутобокая китайская ваза. Вода хлынула на пол, и стебли дельфиниума повисли, как плети.
Отброшенная весом тела Джека, Лорел споткнулась и шлепнулась на колени. Фонарик выскользнул у нее из пальцев и, упав на пол, откатился прочь, рассыпая по стенам янтарные сполохи. Она попыталась дотянуться до него, но перед ней был Джек, а за ним Данжермон, и было ясно, что их борьба только начинается.
Наклонив голову, Джек ринулся на Данжермона, со всего маха врезаясь плечом тому в грудь. Они оба ували на скользкий паркетный пол, в нескольких дюймах от лестницы, и сплелись в драке за пистолет. Джек ухватил Данжермона за руку и что есть силы прижал к полу, но, прежде чем ему удалось ухватиться за пистолет, жуткая боль пронзила его правый бок, мгновенно лишая его всей силы и всех мыслей.
Заревев от боли и ярости, он извернулся всем телом, чтобы найти причину боли. Острый черепок белого фарфора, торчал у него в боку. Данжермон сжимал его, как сжимал бы рукоять ножа, а кровь стекала у него между пальцев. Джек потянулся, чтобы вытащить этот импровизированный нож, а тем временем Данжермон схватил пистолет и ткнул им противника в висок.