Плач под душем
Шрифт:
– Я не знаю… – её смазливое личико выражало растерянность. Теперь мне хотелось её убить. Глупое существо! Но если она позвонит, будет от неё хоть какая-то польза на этом свете! Несмотря на мою растроганность вначале, теперь я уже не испытывала к ней добрых чувств. Тюрьма убивает способность к любым добрым чувствам. Я навидалась таких девчонок на своём веку. Молодостью и кажущейся наивностью они привлекают особей мужского пола, которых прельщает юная свежесть. А после двадцати пяти они превращаются в толстых, надоедливых и уродливых жён. Такие либо выбивают из молодости всё, что возможно, зарабатывая любым способом.
– Если вы мне поможете, за этот звонок мой друг заплатит вам двести долларов. Подумайте! Вы заработаете двести долларов за один телефонный звонок!
Девчонка покраснела. Я поняла, что удар попал в цель, и испытала жестокую радость. Значит, я не ошиблась! Абсолютно всё отступает в сторону, когда дело касается денег! Доброта не сравнима с деньгами. Особенно теперь.
– Вы не шутите? Я точно получу такие деньги?
– Точно! Мой друг очень богат и хорошо заплатит за весточку обо мне!
– Ладно. Диктуйте номер телефона и что я должна сказать.
Из кармана халата она вытащила блокнотик и ручку.
– Вы скажете, что я нахожусь здесь, что через день мне снимут швы и отправят обратно в следственный изолятор. Продиктуете адрес больницы и номер палаты. Скажете, что возле меня круглосуточно находится охранник. Да, ещё в самом начале вы объясните ему, что сообщение обо мне стоит двестидолларов. Онзаплатит.
Я не сомневалась в том, что она позвонит. Я продиктовала ей три телефона Рыжика: домашний, в офисе, мобильный. Объяснила, что лучше всего звонить на мобильный. Попросила сделать всё как можно скорей, сегодня.
Внезапно я подумала, что смазливость девчонки могла бы привлечь его – разумеется, на одну ночь. Но впервые в жизни не испытала ревности. Наоборот! Я знала, как больно и униженно оставляет он женщин, используя их на одну ночь как тряпку, как вещь. При мысли обэтом я испытывала только бурную радость. Это будет для неё хорошим уроком! Пусть помогает людям не за деньги, а по доброте!
Девчонка едва успела спрятать блокнот, когда в дверях возникла физиономия охранник:
– Что так долго?
Я встала и направилась к выходу. Оглянулась. Добрая и отзывчивая девушка, помогающая плачущим страдальцам не меньшечем за двестидолларов, поспешила отвести от меня взгляд. Я вернулась в палату сдвумя смешаннымичувствами.: гадливости и надежды. Говорят, мир всегда был плох, но что сказать, когда он стал таким? Я не сомневалась: девчонка позвонит. Двестидолларов на дороге не валяются. За информацию обо мне Рыжик способен заплатить и больше. Для него двести долларов, как для меня пять рублей. Мне очень хотелось в это верить….
Вернувшись в палату, я легла на кровать и повернулась лицом к стенке. На тёмной, местами облупленной краске, виднелся след от раздавленного таракана. Тошнота поднималась к глазам. Но не от мерзости останков насекомого, а от тяжёлых картин прежней жизни… Сколько прошло времени с тех пор, как я легла на совершенно другую кровать? Так же вдавливаясь в подушку лицом. Вдыхая запах крахмала и дождя, врывающийся в ночные раскрытые окна…. Тогда мне казалось: страшное– позади, теперь
В комнате слышалось размеренноеспокойное дыхание спящей Галины. В отличие от меня, она спокойно спала. Чистенькая постель пахла крахмалом и травами, и на мгновение я задумалась о том, что она добавляет в крахмал. Но постепенно веки мои становились всё тяжелей и тяжелей, устало падая вниз. Голова клонилась к подушке, липкая дремота брала в плен мозг и постепенно я погрузилась в тяжёлоезабытьё, немного похожее на сон.
Я проснулась от того, что кто-то сильно и резко тряс меня за плечо. Открыв глаза, увидела над собой Галину в ночной рубашке и наспех накинутом халате. В комнате горела тусклая настольная лампа, почти не рассеивающая темноту, и от того по углам прятались зловещие тени.
– Ты ничего не слышала? Звонят в дверь!
– Кто звонит? – с трудом усевшись, я едва понимала происходящее.
– Какие-то люди! В дверь! Их много! Они сказали, милиция…
Я ещё ничего не поняла…
– Подожди! Который час?
– Три часа… Вернее, пять минут четвёртого….
– Не открывай!
Отчётливо слышный, громкий, разрывающий уши звонок. Какие-то голоса…
– Они сказали, если я не открою – выбьют двери! – чуть не плача прошептала дрожащая Галина.
– Ладно. Попробуй открыть. Я позвоню своему адвокату, пусть примет меры против наглых визитов.
Галина поплелась в прихожую, я встала с кровати и принялась искать сумочку, чтобы достать мобильник… Всёпроизошло очень быстро. В комнату разом ворвались люди. Я ощутила страшный удар в лицо, опрокинувший меня на пол. Массивная фигура в форме омоновца и тяжеленных ботинках вырвала из рук сумку и телефон. Содержимое сумки рассыпалось по всей комнате. Тяжёлым ботинком омоновец растоптал на полу мобильник. Во все стороны брызнули осколки пластмассы и разломанные детали. ИспуганнуюГалину прижали к стене. Я хотела кричать, но спазмой свело горло. Я лежала на спине, неуклюже раскинув руки и ноги. Тоненькая струйка крови сочилась из разбитых губ и оставляла алые пятна на ладони. Я чувствовала солоноватый вкус крови во рту и от страха почти не ощущала боли. В тот момент, когда я пыталась сесть, в дверях выросла фигура, при виде которой у меня стало темно в глазах.
Ехидно прищурившись, неторопливой походкой вразвалочку, в комнату входил Никитин.
Один из омоновцев быстро поднял меня с пола, швырнул обстенку лицом и принялся обыскивать. Я извивалась от отвращения, когда грубые и жёсткие руки нагло шарили по телу. Что я могла на себе прятать? Кроме нейлоновой ночной рубашки и трусиков на мне ничего не было. Никитин сделал своим людям какой-то знак, и несколько человек принялись обыскивать квартиру, выкидывая всё из шкафов и выворачиваяящики. Меня сноваразвернули лицом в комнату. Я попыталась что-то сказать, открыла рот, но сильный удар в солнечное сплетение заставил меня снова упасть на пол. В глазах потемнело, я задыхалась, не хватало воздуха… Упав на колени, я судорожно хватала ртом потоки воздуха… Потом пришла темнота – резкой болезненной спазмой, выворачивающей наизнанку. Потом кто-то легонько ударил меня ногой в бедро. Подняв глаза, увидела над собою Никитина.