Плач мантихоры
Шрифт:
— А может, и хотела бы, если бы это было бы реальным способом рассказать ему о реальном положении дел, — задумалась я, — нет, не навсегда, конечно, просто рассказать ему и вернуться. Только как такое сделать, это же не в соседний город скататься…
— Мне прабабушка сказала однажды, что если в зеркале видишь мертвого друга или родственника, не тянись к нему, а бей зеркало и иди на встречу, иначе заблудишься, — Тэль сделал глоток пива из кружки, стоящей на пианино, — умная она была. Разбиралась в таких вещах.
— А кто у нас прабабушка? — я удивленно посмотрела на Тэля, — я никогда ни о чем подобном не слышала.
— Говорят, ведьмой была, — друг вернул
— Знаем мы ведьм таких, — фыркнула я, — но пробовать еще раз с внуком колдуньи чревато, черти полезут еще… Ладно, была не была, давай руки.
И вновь мерцание свеч, желтое лицо и тени по углам. Синий вновь не отражался в зеркале и я испытывала мучительное желание сместить его положение (зеркала, а не Синего), чтобы удостовериться в том, что мой друг не вампир из клана Ласомбры (единственный клан, представители которого не отражаются в зеркалах). Надо будет потом выяснить, почему так получается. …Ночное кладбище, стайка вампиров со шлемами в руках, видения битв и крови перед глазами, холодная кровь на губах… … Медово-золотое поле, за спиной шумит бор, крепкие холодные руки прижимают меня к себе, оттаскивая от тела Лютомира… … Вечер на поваленном дереве, вопросы-ответы и счастливый смех, записки и недоумение, звон стали и синяки… … Остановившийся автобус, смущенная мама, ярко-синяя петля на девочке Оле, поцелуй на запястье, тонкие пальцы в крови Ассилоха, вампир сидит на мне верхом и угрожает убить…
… Кафе, кольцо на пальце, вечер на берегу реки, первый и последний поцелуй в парке, обиженные непонимающие глаза… … Холодное восковое лицо в гробу и шкатулка с замком…
— Глаза можно открыть, — голос вампира прозвучал настолько неожиданно, что я вздрогнула и подалась назад. Тэль сжал мои пальцы, но ничего не сказал, я приоткрыла один глаз и тут же в удивлении открылся второй: я видела в зеркале лицо Асси.
— Так ты, значит, здесь… — я сглотнула и мысленно взяла себя в руки, — ты прости, что опять надоедаю, хотела несколько вопросов задать.
— Ну попробуй, — пожал плечами вампир, — а вот руки отпускать не надо! Раз уж вызвала сама, сама и держи, а то меня назад унесет. Даже если бы я хотел здесь находиться. Что, записка далеко? А память тренировать надо.
— Не издевайся, подлый вампир, — я прикинула, что если я его здесь насильно держу, то можно проводить такие ритуалы регулярно, рано или поздно он все равно сдастся и выслушает меня нормально. Или на конструктивный диалог согласится, — скажи мне, почему ты не читаешь мои мысли, если так хорошо умеешь это делать? Ведь это так просто — влез в голову, прочитал то, что нужно, самой себе же я врать не буду.
— А мы не ищем легких путей, — скривился Ассилох, — Рысь, я не умею читать мысли и не мог никогда, ты о чем вообще?
— Погоди, как это не мог, а тогда, на поляне, когда говорил что-то про Ризу и спрашивал про твой любимый цвет и группу крови? — я непонимающе помотала головой, — когда ты внушил мне мысли свои…
— Да не внушал я тебе ничего, — проникновенно сообщил мне вампир, — хочешь сказать, что ты так и не поняла ничего, а метка на тебе ничего не значит?
— Какая метка? Что значит не внушал? — я окончательно запуталась и внезапно вспомнила о словах молодого вампира Димы, — Лисин друг о ней говорил, да?
— Да, — коротко согласился вампир, — и если ты не в курсе происходящего, то я, во-первых, должен извиниться перед тобой, я действительно не так понял ситуацию… И, во-вторых, Рысь, мать твою, ты куда опять вляпалась?! Почему по верхнему слою к тебе в
— Ты простил меня? — я не поверила своим ушам, — ты веришь, что я не хотела тебя убивать? Погоди, а я у тебя хотела спросить, почему ко мне тот странный вампир приперся…
— Не простил, но ситуацию пересмотрю, — Ассилох беспокойно огляделся, — ты видела меня вчера в зеркале? Ты прикладывала ладонь к стеклу…
— Видела, — кивнула я, переводя глаза на ошарашенного Тэля — он, кажется, вообще не понимал, что происходит, то ли не видел Ассилоха, то ли никак не мог поверить в то, что видит, — а ты вообще часто так можешь делать? Ты всегда заметен? А другие мертвые могут так приходить? Скажи, а ты Кристиана видел? Он может ко мне прийти? Почему ты пытался разбить зеракло?
— Иногда могу. В том-то и дело, что могут, но только те, кого ты знаешь. Или те, кто примет их обличье. Послушай меня сейчас внимательно. Запомни: никогда, слышишь, никогда не разбивай зеркал, если не уверена в личности собеседника! Ты такое можешь выпустить, что смерть тебе счастьем покажется, я серьезно тебе говорю. Зеркала это мир каббалы, старых проклятых легенд и демонов, и в этом нет ничего романтичного, мертвые это не самое худшее, что существует на свете, гораздо хуже то, что никогда не рождалось. Я пытался пройти к тебе… чтобы защитить. Рефлекс у меня уже выработался, скоро отвыкну. Скажи мне, что ты видела перед тем, как потерять сознание?
— Кажется, Стикс… Или Гйоль… Видела перевозчика на лодке и мертвую вампиршу, и, кажется, она с тобой знакома, — я поежилась — до меня начало доходить то, о чем говорил мне Асси, — еще хижину какую-то, шамана мертвого, каких-то светляков странных… Асси, мне страшно…
— Ничего не бойся и… Рысь! Рыся, что происходит?! — зеркало подернулось дымкой, вампир начал пропадать, черты его лица сглаживаться, — Рыся!
По комнате пронесся ледяной, стылый какой-то ветер и… разве ветер может быть затхлым?
— Умница, уже недолго. Совсем недолго… — в зеркале появились черты той самой женщины, что я видела вчера на берегу мертвой реки, — осталось совсем чуть-чуть… Впусти меня! Я отшатнулась назад, почувствовав, как по спине ползет холодный пот. Такого ужаса я никогда в жизни не испытывала.
— Рысь, что случилось? — Синий испуганно смотрел на меня, его била крупная дрожь, — давай прекратим, пожалуйста!
— Впусти меня! — лицо женщины оплыло, в нем появились острые тонкие черты, карие глаза позеленели, черные волосы светлели — и вот на меня хищно смотрит незнакомая рыжая вампирша, — впусти! Пронесшийся по комнате порыв ветра затушил свечи и сбросил со стола с шорохом разлетевшиеся бумаги, но даже этот шелест не заглушил хрусткий звук треснувшего зеркала. Случилось что-то непоправимое.
— Кажется, я слишком много выпил, — Синий квадратными глазами посмотрел на трещину посреди зеркала и с нажимом провел ладонями по лицу, — слушай, ну ведь мы же его не трогали, так ведь? Никто же не трогал!
— Не трогали, не трогали, — я держалась за ноющее сердце и пыталась успокоиться, — вот тебе и 'бей зеркало'. Теперь никто не заблудится.
— Знаешь что, — нервно сглотнул парень, — давай-ка спать ложиться, ну эту неведомую фигню куда подальше… Я молча согласилась.
Мне сложно ночевать у Тэля, потому что он живет на первом этаже и фонарь светит прямо в окно. Приходится изгибать позвоночник в странную загогулину, чтобы оранжевые лучи не пробивались сквозь закрытые веки, а это очень плохо отражается на состоянии моей шеи по утрам. Поэтому приходится вертеться, как сейчас, под мирное посапывание друга.