Плач кукушонка
Шрифт:
— Понимаю, договорились, все исполню в лучшей форме, — строитель был и рад, что так почти даром приобретает ценную информацию, но немного смущен за использование ситуации. — Я сегодня же заеду к тебе, привезу список необходимых документов, справок. Сделаем по-быстрому. Она уж постарается. А я ей скидку сделаю, раз отказываешься от денег. Ну, уж командиру, то ни в чем отказа не будет. В разумных пределах. После ухода строителя, Черский немного покорил Влада, что так за дешево отдал технологию. В Эрнесте он уверен, тот все сделает, но можно было раскрутить.
— Дешево? — удивился Влад. — Нет, товарищ майор. Во-первых, на раскрутку я вам его
— Да, кстати, — словно вспомнил Черский. — Вам всем троим Героя дают. С тобой-то все сразу было ясно, а вот на Тимошенко и Шарипова вчера вечером ответ пришел. Так что, в Москву все втроем поедете. Я им сообщил, они, скорее всего, уже приступили к обмыванию. Очень, наверно, дорогим чемоданчик оказался. Влад, только пойми меня правильно, я, вроде, и понимаю, что иначе поступить ты не мог, но зачем тебе все это? Почему бы не сдать в интернат, в больницу? Это естественно, никто бы не осудил.
Влад, собравшийся уже уходить, вернулся и сел рядом с командиром.
— Я видел ее глаза перед смертью. Она не просила о помощи, она умоляла меня самому спасаться, бежать и, вроде даже, для нее мое спасение было главней ее жизни. Она готова была умереть ради меня. Такое, Александр Дмитриевич, бесследно не проходит. Я люблю ее безумно, до умопомрачения, до жестокой боли в селезенке. И готов ради нее порвать любого, как тузик тряпку даже за просто недоброжелательный взгляд. Это очень серьезно.
— Может, все обойдется? — с надеждой спроси майор.
— Не может, а точно, — загадочно ответил Влад.
Нужные документы и справки Влад собрал, как говорится, не вставая с места. Штаб с печатями и подписями находился в одном здании со столовой и учебными классами. Вообще, в этом здании находились все служебные и бытовые помещения эскадрильи. Удобства по максимуму во всех аспектах. Обитание возможно без покидания помещения. Только туалет напротив штаба метрах в тридцати за забором через плац.
Через неделю строитель приехал на своей машине за Владом и Светланой и отвез их для знакомства с судьей Татьяной Филипповной, пожилой предпенсионного возраста женщиной. Предварительно по справкам и рассказам Эрнеста Йогоровича она ознакомилась с их делом. Ей просто необходимы были уточнения и личное знакомство. Ее саму растревожила встреча с ребенком и расписки родителей, поэтому вопросы она старалась задавать поделикатней. Оказывается, она немного была знакома с дедушкой и бабушкой, помнит то уголовное дело с наездом и побегом пьяного водителя, слышала об их семье прекрасные отзывы. И вид их внучки до глубины души поразил и больно ранил по нервам. Невозможно понять, как у таких замечательных людей получился сын урод. Душевный урод, что довел собственное дитя до грани жизни и смерти.
Потом они остались переговорить с Владом наедине, где она все же не удержала слезу.
— Ты, серьезно, хочешь, чтобы она официально стала твоей дочерью на два-три месяца?
— Вы предложите оптимальный вариант? — спросил Влад. — Вы же видите, что нет иных путей. Оставить все, как есть, объяснить умирающем ребенку о своем бессилии перед буквой закона? Мы, ведь хотим порадовать
— Я это сделаю. Обещаю к концу месяца, а точнее, ко дню ее рождения, к 25 июню у тебя будет такой документ.
— Мы очень шумно отметим такое событие, — радостно воспринял обещание судьи Влад, чем вызвал у нее какое-то легкое недопонимание. Судя по экспертизе и выводу медиков, как бы свидетельство о смерти не пришлось выдавать сразу за свидетельством о рождении. Но она не могла увидеть в этом корысть и выгоду. А вот любовь и нежность перли через край. Он действительно безумно любит этого ребенка.
На испуганный вопросительный взгляд Светланы, Влад нежно обнял ребенка, радуя хорошими новостями.
— Тетя очень хорошая и обещала скоро сделать нам замечательный подарок: семейный документ.
— И мы с тобой будем, как одна семья? — с надеждой спросила Света.
— Разумеется.
Внутренняя радость так захлестнули ребенка, что она не смогла выразить свой восторг, с трудом сдерживая поток слез и рыдание. Тихо взяла папину руку, прижала к щеке и наслаждалась ласковому прикосновению к любимому человеку. Говорить было страшно, чтобы не спугнуть все хорошее, что чередой после бед и мучений вливается в ее жизнь. Влад почувствовал состояние дочки и не стал навязывать общение. Просто взял ее на руки.
Она уже реже вспоминала прожитые годы, те страшные и кошмарные дни на чердаке в страхе и голоде. Позабылись и неприятные вредные людишки, обижавшие и оскорблявшие, причинявшие массу обид и боль. И, когда в дверь кто-то постучал, поскольку папа был в ванной, она сама открыла дверь и впустила посетительницу. Пригласив ее в дом, она вернулась на диван к телевизору и к своему любимому мишке. Но вдруг, словно пламенем обожгло сердце и мозг. Она вспомнила посетительницу. Это была помощница тети Веры. Она с ужасом и непониманием, что здесь может делать эта женщина, смотрела на нее, словно чувствуя исходящую от нее угрозу.
— Светик, кто там пришел? — крикнул Влад из ванной.
— Это я, — ответила за Свету посетительница. — Магомед не соизволил явиться к горе, вот гора и появилась.
— А, Рита, заходи, я уже готов, — Влад вышел из ванной в легких шортах и поцеловал в щечку гостью. — Выпроводила своего гидрографа?
— Да, три дня назад, — она настойчиво проталкивала Влада на кухню, чтобы посекретничать подальше от лишних ушей. Но, видно, не учла свой звонкий громкий голос и хорошую звукопроницаемость тонких стен. — Мне Сания все рассказала. Ты что, с ума сошел, совсем крыша поехала? — Очень громким шепотом налетела она на Влада. — Хоть бы со мной посоветовался. Ты кого в дом притащил? Да еще, слышала, удочерить хочешь. Это же побирушка помойная. Она из магазина не вылезала, все у тети Веры хлеб выклянчивала. Ты бы с ее наследственностью ознакомился. Такая же шалава, как и мамаша, вырастет. Куда потом деваться будешь?