Плацдарм
Шрифт:
Потому-то здесь и разместился Особый крепостной полк, командиром которого и одновременно военным комендантом Сулкана и числится капитан, а по-местному — тысячник Земсков Эр И.
И вооружен этот полк недурно по местным меркам. Сорок орудий — полупудовых чугунных единорогов, примерные данные которых восстановили путем опроса землян. Плюс к ним восемьдесят мелких картечниц. Вот только позиции для них на западном фасе крепости — Форт Гром, воздвигнутый на месте недостроенной солеварни, еще не закончены… Да и пороху не так много. Но и врага пока поблизости нет, и, даст Бог, будет он нескоро.
А
Точнее, до того, как из Октябрьска подойдут бронемашины.
Почти все они тоже ушли вместе с Макеевым — давить обнаглевших шаркаанов, но даже тех нескольких, что остались в городе, должно хватить… по идее.
Но пока что коменданту приходится решать не одни лишь проблемы земляных работ и заполняемости пороховых погребов.
Город стоял не только на возможном направлении удара туменов Ундораргира, но и на пути беженцев. Масса народу, согнанного с мест бушующей вот уже год войной, обосновалась тут — от караванщиков и купцов, которым война закрыла путь домой, до всяких сомнительных бродяг.
Это, само собой, не добавляло спокойствия в сильно разросшемся городке.
Словно вторя его мыслям, за окном послышались пьяные голоса, брань на незнакомом языке.
Капитан сплюнул.
Не только возможные лазутчики шаркаанов беспокоили коменданта. За «своими» тоже нужен был глаз да глаз. Беженцы, вымещая злобу на ближнем, задирали горожан. Те тоже в долгу не оставались. Так что по некоторым улицам стало опасно ходить. Не далее как три дня назад произошла грандиозная драка — два рода вспомнили старые обиды, и прежде чем вмешалась стража, было покалечено пять человек, один из которых вчера отдал душу своим богам.
В городе было неспокойно. Попахивало бунтом и резней. Конечно, конница степных союзников и латная пехота, вооруженная огнестрелками, бунт подавит. Но что толку, если у каждого растоптанного копытами или пробитого свинцом останется пятеро родственников и друзей? Накануне вражеского нашествия это будет означать лишь то, что тыл станет ненадежным.
Хуже всего, что никто толком не знает, что творится в городе. За прошедшие годы Макеев не удосужился обзавестись нормальной сетью осведомителей. Да что говорить, никакой службы внутренней безопасности тоже не имелось. Была разведка — в лице майора Костюка. А с тех пор, как он не вернулся с задания, так вообще словно слепые…
Так или иначе — напряжение в Сулкане было физически ощутимо. Двери домов, раньше не запиравшиеся, теперь закрыты, на улицах и в переулках появились деревянные рогатки, охраняемые угрюмой и неулыбчивой квартальной стражей из добровольцев, цены на рынках выросли, а половину таверн хозяева закрыли до лучших времен, ибо публика все больше такая, что так и норовит вместо платы учинить дебош. По улицам предпочитают ходить не в одиночку, да еще прихватив с собой если не клинок, так хоть дубину. Что особенно бросается в глаза — стало почти не видно детей. Их не выпускают на улицу — пусть пока по домам посидят. А ведь в этом мире дети могут без опаски бегать буквально везде!
Отодвинув слюдяную пластину в раме из реек, Земсков выглянул в оконный проем.
Так и есть, кучка бродяг при свете маленького
— Эй, есть в этой гнилой халупе красотки?! Выходите к нам, мы согреем вас лучше, чем ваши старые мужья! — заорал кто-то на ломаном всеобщем. — У них небось все корешки давно усохли…
«Напились, сволочи!»
Наплевать, конечно, что они ломились в дом, хозяева которого — семья ювелира — уже месяц как съехала в Октябрьск к родне. Но то, что дебоширы позволяют себе безобразничать рядом с казармами городской стражи, нельзя оставлять просто так.
И как назло сейчас он один — все в патрулях и на стенах.
Земсков сорвал с гвоздя трехствольную лупару — очередного ублюдка, вышедшего из Артмастерских. Приказом Макеева нормальное оружие было уже полгода как изъято из вспомогательных частей (хотя теперь вот и эти штуки тоже начали раздавать кочевникам).
Черт, не стрелять же по ним из окна без предупреждения, как… душман какой-то! Он, в конце концов, второе, а если хорошо посмотреть, то и первое лицо в городе. Так что придется спуститься и призвать к порядку страдающую бессонницей сволочь.
Но пока он искал куртку, громилы, наверное, отбив все кулаки о ворота, продолжили путь, горланя какую-то песню…
Пожелав им скорой встречи со стражей, капитан бухнулся обратно на койку. Но лишь прикрыл глаза, как услышал какой-то шум наверху. Точно большая птица села на его крышу и теперь возилась там, устраиваясь на ночлег.
Он прислушался.
Точно — шум, вернее, тихий шорох и скрежет наверху, как будто кто-то осторожно ходит по крыше. Шаг, другой… Короткая перебежка, снова шаги. Нет, не птица. Какому-то придурку взбрело в голову посреди ночи забраться на крышу дома городского воеводы. Это уже не лезло ни в какие ворота! Не иначе, они собираются повесить там дохлую собаку или связанных за хвосты дохлых крыс — как третьего дня на помост глашатая перед ратушей!
Несколько раз ударив огнивом по кремню, он запалил каганец, и в тот же момент на крыше загремело и затрещало, словно бешеные обезьяны решили сплясать там брачный танец.
Придется все-таки выйти и объяснить придуркам, что закон один на всех.
Натянув ичиги и нахлобучив шлем с султаном из гривы белой кобылицы — знак достоинства тысячника, он зажег факел от каганца, распахнул ставни и посмотрел вверх, туда, где по крыше топтался невнятный силуэт.
Холодный ветер пробрал до костей, в разрывах туч мерцало красноватое сияние Луны.
— Эй, — грозно заорал Земсков. — Кому тут жить надоело? Кому лишнюю дырку в башке проделать? Слезай, а то свинцом накормлю…
Но тут в свете факела комендант увидел того, кто ходил по крыше, и слова застряли в онемевшей в глотке. И на миг ему показалось, что все сказки Аргуэрлайла про демонов, чертей и нежить таки оказались правдой.
Внешне оно походило на здоровенную лысую обезьяну метра под два ростом — худую и костлявую. Сплюснутый череп с уродливыми чертами, тяжелые выдающиеся вперед челюсти. Ни в справочнике местных видов, составленном еще во дни операции «Порог», ни в инструкциях по борьбе с нетварями того же времени ничего такого не упоминалось.