Плацдарм
Шрифт:
— А нужда моя, государь, такая, — продолжал Камр. — Нужно что-то делать, ибо мы проигрываем войну.
— Проигрываем? — удивился Александр Петрович. — Но ведь война как будто еще не началась…
— Уже началась… — Тысячник прищурился.
— Вот и я так думаю… — вздохнул Макеев после паузы.
— Началась и складывается не в нашу пользу. Народ уже из города бежит, хотя враг далеко. Потому как понимает, что проигрываем…
— Но мы-то бежать не собираемся, не так ли? — испытывающе прищурил глаз майор.
Камр Адай лишь сощурился, как бы говоря: «А куда?»
— И у тебя есть средство, как поправить дело?
— Есть задумка одна… что делать, когда шаркааны с войском сунутся в Южный
Макеев невольно заинтересовался.
Чувствовалось, что разговор этот назревал у тысячника уже давно, и подготовиться к беседе тот успел.
— Тогда подробней излагай. — Александр невольно понизил голос, пододвигаясь ближе.
— Значит, так, — заговорил Камр с расстановкой, словно обдумывая каждое слово. — Я тут поговорил с твоими… земляками про то, какие войны ведут в вашем мире. За Гранью, — зачем-то уточнил он. — Рассказали они много, да я не все понял. Но это неважно. Важно, что именно я уразумел… — Выдержал короткую паузу, словно не решаясь сказать, что думает. — Знаешь в чем твоя, арсаардар, ошибка? — наконец изрек он и бросил быстрый взор на лицо собеседника, проверяя, не разгневался ли правитель.
— Продолжай, — кивнул Макеев, которому вдруг стало интересно, что думает о его методах и планах подчиненный.
— Ты воюешь, как тебя учили в твоем мире. Нет, — словно спохватился тысячник, — я не говорю, что ты воюешь плохо или неправильно. Но просто, чтобы воевать так, как вы привыкли, нужно иметь много машин, небесные колесницы, много «летучего огня» и еще всего… Всего, чего у тебя нет, — резюмировал он. — Я вижу, что ты пытаешься как можно лучше приспособить то малое, что у тебя есть, к делу, но так у тебя ничего не выйдет. — Майор вздел брови. — Я думаю так… — Адай пожевал губами. — Можно воевать, как принято у тебя, и можно воевать, как воюют у нас, но смешивать эти две войны не получится. Вспомни Винрамз. Они же победили нас. Хотя у них почти не было дудутов, да и те использовали лишь один раз.
— Будь у меня хотя бы мой батальон… — не сдержавшись, процедил Макеев, для которого неудавшийся «освободительный поход» был, что называется, больным местом.
— Я и не сомневаюсь, что ты бы взял этот паршивый городишко, — с готовностью кивнул тысячник. — Мы бы даже взяли его тем, что у нас было, если бы имели чуть больше людей. Но опять же, подумай, сколько бы ты потерял в уличных боях, сколько м'ашин бы успели сжечь колдуны и метатели огня? Как бы ты потом отбивался от мелких банд, что принялись бы разорять твои владения? — И продолжил: — Вспомни, ведь на той войне, откуда тебя к нам… прислали, у вас было в достатке всего, о чем ты только можешь тут мечтать. А противостояли вам дикие оборванцы со старым оружием. И вы побеждали, но не могли победить.
Макеев со смешанным чувством раздражения, смущения и удивления уставился на тысячника. Этот благоухающий лошадиным потом и дубленой кожей громила берется рассуждать о стратегии и истории чужого мира! В Афганистане, видите ли, победить не могли! Но с другой стороны, послушаем… Может, он свежим взглядом увидит что-то, чего они, занятые подсчетом запчастей и мелкими интригами в Степи, не замечают?
— Тем более невозможно воевать и побеждать, имея то, что ты имеешь… — продолжил Адай. — Я не буду настаивать, но запасов стрел для огненных метателей нам хватит на пять, ну, шесть хороших сражений. Это если судить по тому, что мы потратили на поход к треклятому Винрамзу. Сможет ли на нас потратить Ундораргир два-три тумена? Не стал бы зарекаться… Я знаю — тоан Бровженго начал делать оружие наподобие вашего, хотя, правду сказать, оно сильно хуже и не очень надежно, это не говоря о том, что его мало. Но я также знаю, что если даже ты, арсаардар, перебьешь все вражеское войско, которое явится под Тхан-Такх, оно успеет сжечь и вытоптать
— У тебя есть идея, где взять патроны? — с сарказмом осведомился градоначальник. — Или увеличить мощность печей?
В самом деле тысячник не сообщил ничего нового. Похоже, даже до самых глупых в гарнизоне дошло, что они спокойно жили не потому, что все боялись пулеметов и БТРов, а потому, что за них еще всерьез не брались. Конечно, удайся затея с Винрамзом, все бы могло измениться. Но что толку жалеть о несбывшемся? И что, интересно, готов предложить подчиненный? Раз не выходит воевать по-своему, будем воевать по-здешнему? На конях и саблями, что ли? Ну, так у Ундораргира это все равно получается лучше…
— Я вижу весь расклад так, — негромко продолжил Камр. — Пока идет война, охранных отрядов и даже просто вооруженных людей в Степи и на караванных тропах будет сильно меньше, чем обычно. Чтобы там остались одни бабы с детишками да старики немощные — такого не будет. Но хороший сильный отряд сможет неплохо погулять…
Макеев скептически ухмыльнулся.
Камр предлагает рейд в тыл надвигающимся шаркаанам. Ничего особенно нового, да и проку много не будет.
— Понимаешь, арсаардар, — как бы размышляя вслух, продолжал тысячник, — как бы ни было много у них всадников, но их не хватит, чтобы перекрыть все пути. Я берусь пройти от Эльгая до долины Вуссы и дальше. И я буду не я, если не утащу на хвосте четверть вражеского войска. Две или три тысячи человек одвуконь да еще с немалым числом загонных скакунов пройдут сквозь любые заслоны, как нож через масло. К тому же разбегающимся врагам каждый наш нукер покажется десятком… — Тысячник хищно усмехнулся. — Это значит, что придется ловить нас, и ловить силами не меньше тумена, а то и двух.
Макееву эта идея не очень-то понравилась.
— Опасно это, — после некоторых раздумий подвел он итог.
— А на войне что ни делай, все опасно. Здесь останемся — обложат, как сурка в норе, и сожрут. Побежим, так куда? А вот если, скажем, незаметно подойти к врагу, да сзади по горлу или под колено, мышцу подрезать…
— А если Рамга не пошлет за вами тумен? И вообще плюнет на вас и попрет вперед, а мы, получается, даром ослабим свои порядки. — Макеев покачал головой. — Нет, — словно оправдываясь, продолжил он. — То, что ты сможешь навести изрядного шороху в тылах Ундораргира, я поверю. Но тебя рано или поздно загонят превосходящими силами и окружат. И вырубят начисто. Или прижмут к горам Летящего Льва и размажут, что называется, в кашу… Или… — догадка пронзила мозг, — у тебя, дружище, и на этот случай есть план?
— План? — переспросил тысячник. — А, понял. Да, есть у меня одна задумка. Мы пойдем к горам Летящего Льва, но не с юга, а с запада, обогнем их через Тысячегорлый Каньон и направимся к Намидарскому нагорью.
— Ого! — произнес майор, потому что других слов у него не было. — Слушай, друже, ты хоть понимаешь, что задумал? До гор через всю степь пройти надо, а это две тысячи… верст.
Макеев в уме пересчитал. Даже если в день проходить по пятьдесят километров — нормальный ход одвуконь, — это сорок дней пути.
Посмотрел на карту и на тысячника, потом снова на карту и на тысячника. И вновь подумал, что, если им повезет выбраться из этой войны живыми, он возьмется за обучение этого гениального варвара по-настоящему. Парень задумал рейд по вражеским тылам в пару тысяч километров с погоней на плечах, пройти горы и чащобы, а после этого еще и домой вернуться. И он верит, нет, знает, что это ему по силам. А вот Макеев бы за такое не взялся, даже будучи не градоправителем, а еще командиром разведбата.