Плацдарм
Шрифт:
— Нет, они встречаются редко, к счастью, — поспешила развеять его опасения Дарика. — Их осталось немного, хотя говорят, еще лет пятьсот назад кое-где они были настоящим бедствием. Но начисто истребить их, наверное, невозможно — мало того что они очень живучи, так еще не нуждаются в самцах, чтобы продолжить свой нечестивый род. Древние хорошо постарались, создавая их…
— Да уж, — только и нашел что сказать майор.
Спать отчего-то расхотелось.
Скорее бы уже утро.
Внутри верного стального мустанга, даже под жаркими
Октябрьск. Секретная лаборатория 13-го управления КГБ СССР
Сердюк смотрел на НЕЕ с удивлением, к которому примешивался откровенный испуг. Но это был не тот случай, когда подобного чувства следовало стыдиться.
Начальник секретной лаборатории был слишком скептиком, чтобы поточнее выразить свое впечатление.
«Ну здравствуй, сестра по разуму. Здравствуй, откуда и зачем бы ты ни явилась», — поприветствовал подполковник новое приобретение своей лаборатории.
ЕЕ нашли несколько часов назад.
Солдаты рыли котлован для прокладки труб, и вдруг обрушилась стена близлежащего дворца, открыв комнату со стоящим в центре ее странным сооружением, по виду напоминавшим склеп. Когда подняли тяжелую мраморную крышку, то обнаружили там некий предмет, похожий на большое яйцо. Изготовленный из материала сродни плексигласу, внутри он был наполнен каким-то газообразным веществом, мешавшим в подробностях рассмотреть, что находится в середине.
Само собой, доложили в штаб, Мезенцеву. Тот распорядился передать находку в «Исследовательский центр № 13».
Поморочившись, «яйцо» вскрыли. И увидели ЕЕ…
Безусловно, лежащая перед Сердюком женщина принадлежала к человеческому роду. Точно так же со всей определенностью можно было сказать, даже не проводя сложных анализов, что это не тот человеческий род, к которому принадлежит сам подполковник.
Кожа цвета светло-красной меди, необыкновенно гладкая и упругая, темно-рыжие вьющиеся волосы, обрамляющие худое овальное лицо с резко выдающимися скулами, несколько необычные очертания надбровных дуг, носа и слегка заостренного подбородка. Широко расставленные глаза, прикрытые бледными веками с длинными, густыми ресницами.
Простыня сползла, обнажив небольшую грудь безупречной конической формы с соском цвета темного пурпура с лиловым оттенком.
Ногти на руках и ногах были окрашены в пурпурно-фиолетовый, с синеватыми искрами, цвет.
Как он знал, образцами лака с них уже занимались эксперты его лаборатории.
В этот момент ОНА… открыла глаза, и подполковник невольно вскрикнул и отшатнулся, встретив ее взгляд — взгляд по-настоящему Иного мыслящего существа.
Но взор этот ничего не выражал, и спустя мгновение припухшие веки опустились.
Даже если бы у него и были какие-нибудь сомнения,
Глаза с радужкой необычного фиолетово-лазоревого цвета, с большим зрачком какого-то необычайного разреза — вытянутого и одновременно миндалевидного.
— Анабиоз, состояние, близкое к летаргии или коме, — буркнул следящий за аппаратурой Симонян. — Непроизвольное сокращение мышц.
— Как вы думаете, что ЭТО… что ОНА собой представляет? — поинтересовался Сердюк.
— Что? — переспросил военврач. — Что-то странное представляет, очень странное. Ну внешние отличия вы видите сами. Группа крови… Такой группы крови просто нет. Будем считать, что это группа крови Е или Ф. Или X.
— А резус-фактор какой? — справился начальник лаборатории, естественно в шутку.
Но медик воспринял его вопрос серьезно.
— Амбивалентный! — бросил он. — Для переливания годится любая кровь… если, конечно, у нас найдется кто-то с этой группой.
— Ну а вообще как?.. — неопределенно пошевелив пальцами, спросил подполковник.
— Предварительные данные сейчас в обработке, — продолжил Ашот Мартунович. — Будут готовы к вечеру.
— А более подробные?
— Они будут лишь после вскрытия.
— Вскрытия?! — невольно приподнялся со стула Сердюк. — Вы хотите сказать, что она безнадежна?
Симонян кивнул.
— Несомненно. Вы, должно быть, разочарованы, но допросить ее возможности не будет. Не могу сказать пока точно, но, видимо, центральная нервная система необратимо повреждена. Идет нарастающее нарушение функций сердца, печени, почек, отмечены сбои в кроветворении… Кстати, тоже нетипичная картина для человека. В конце концов, мы ведь не знаем, как долго пролежала эта мертвая царевна в своем хрустальном гробу. Может, не одну сотню лет. Вообще, в моей практике это первый такой случай.
— А не привлечь ли нам ваших коллег из ковена Грайи? — предложил Максимов.
Военврач помрачнел. Не получив немедленного ответа на свой ультиматум, грайитки собрали вещи и убыли неизвестно куда.
— К сожалению, они сейчас в дальней командировке. Вернуться не успеют. Не поспеши вы со вскрытием прибора, может, дождались бы их. А так… Весь анабиотик улетучился?
Начальник лаборатории тяжело вздохнул. Недоглядели. Но ведь не каждый день приходится вскрывать анабиозные камеры инопланетян.
— А что ваши консультанты? — в свою очередь спросил Симонян. — Не пробовали к ним обратиться?
— Пробовал, — процедил сквозь зубы Сердюк, вспомнив, в какой ступор впал Асситал при виде ЕЕ. — Но они, по крайней мере те, кто видел находку, ничего конкретного сказать не могут. Магические методы ничего не дали. Мой лучший специалист и тот ничего не углядел — говорит, побывала под магией дикой мощности или еще под чем-то таким. Все следы стерты.
— А колдун наш или местный?
— В том-то и дело, что местный.