Плацдарм
Шрифт:
Вот и сейчас собравшиеся в одном из нижних залов пророки пытались в очередной раз заглянуть в будущее.
Именно после одного из таких сеансов Увай Аят и Мак Мах собрали глав всех ковенов и предложили жуткий план — с помощью Знака Уничтожения, жутких и опасных, прежде всего для самих магов, чар, наслать на пришельцев смертельную болезнь. Погибнуть надлежало не меньше четверти чужемирного войска, после чего посланники Конгрегации должны были передать им приказ — убраться вон в свою вселенную, забыв дорогу назад.
Вот
Но все слабые возражения — его и других рассудительных людей были отметены.
С большим трудом Аэтт за несколько бессонных ночей разработал пару хитрых фокусов, которые обязаны были лишить Знак смертельной силы. Впрочем, он всё равно не сработал бы как надо, и эта странная неудача, странное искажение чар, взявшееся неведомо откуда, его тоже почему-то весьма беспокоило.
Причем кое-какие обстоятельства искажений магических формул свидетельствовало, что в дело могли вмешаться силы людям неподвластные.
Это было бы скверно, ибо последний раз Могущественные проявили себя на Аргуэрлайле сотню поколений назад, что бы там не твердили поклонники Темного.
Только явления богов им сейчас не хватает!
Мысли Эйгахала нарушил шум у дверей Зала Собраний.
Тяжелые каменные створки распахнулись, словно были сплетены из камыша, отчего всякому было понятно, что в дело пошла магия.
На пороге появился Мак Мах, за ним — древний старец в белом одеянии, Гомарис Тэос, верховный прорицатель Конгрегации, настоятель храма Зеркала Времен. Именно он руководил коллективными бдениями магов-провидцев, и именно старый хрен настоял на творении Знака Уничтожения, ничего по обыкновению не объясняя.
— Слушайте же, — провозгласил он надтреснутым старческим блеянием, прозвучавшим, тем не менее, зловеще и грозно. — Слушайте же, что открылось мне, и что увидели все те, кто вместе со мной заглянули в Зеркало Времен и чьи души покинули мир, чтобы взглянуть в закрытое от нас Судьбой!
Виделось мне За Гранью: там огненное облако изошло от причудливого Змея. И затопляя землю, текла кровь из Змея, и он лизал ее… И этот Змей — суть враги, приходящие из-за пределов мира.
Людям нельзя гулять между мирами, кроме как по воле Могущественных.
Как могли они пробить путь сюда, если бы демоны не наставили их?! — выкрикнул старец.
— Вы, — обвел он собравшихся морщинистой дланью, — не дикие степные шаманы, служащие темным духам! Вы истинные посвященные, читавшие тайные книги. Тогда вспомните, что было с этим миром, когда им правили гиганты с их инфернальной магией! Два континента затонуло в те времена, когда люди были лишь жалкими полуразумными тварями! Вспомните войну Толланти
И если мы сейчас не выбросим чужаков за грань мира, будет то же самое! Над городами нашими вспыхнут испепеляющие огни ярче тысячи солнц! Чужие возьмут не только наши земли и богатства, но и наши души! Мы перестанем быть собой, забыв предков и молясь пришельцам — те, кто останется в живых!
Я призываю вас начать поход сейчас же, хотя сделать это нужно было вчера!
Старец умолк, как-то странно обмякнув, и его торопливо подхватили под руки пророки помладше.
Вперед выступил Мак Мах.
— Собратья-чародеи, — выдохнул он. — Мы и впрямь слишком долго тянули — пусть те, кто за войну с пришельцами, поднимут руки.
И первым поднял руку, в которой был зажат Жезл Собрания.
Пара мгновений — и над Столом Совета начали подниматься руки. Одна… три… семь… восемь…
«Что ж, как говорят у гостей: «Чему быть, того не миновать!»
Эйгахал поднял руку.
— Досточтимый брат Увай, — шамкая, молвил Мак Мах. — Отныне ты — меч нашей Конгрегации, поднятый на защиту… на защиту всего Аргуэрлайла!
«А ты — старый осел!».
Всю обратную дорогу Эйгахал провел в угрюмом молчании, и его спутники не решались нарушить тишину, стоявшую в домике, покачивавшемся на спинах стремительных нетварей.
Лишь когда они поднялись в Башню Совета, Егира Дзе задал лишь один вопрос
— Почему, экселенц?
— Когда падает небо, нет ничего глупее, чем пытаться его удержать! — бросил в ответ Эйгахал. — Если Конгрегация решила умереть, то не нам её спасать! Но вот спастись самим и стать наследниками умершего мы можем. Итак, слушайте меня…
Великая Степь. В трехстах километрах к северо-востоку от Октябрьска
Итак, военная кампания против Конгрегации магических ковенов началась.
Причем, формально, сами же колдуны и нарушили шаткий нейтралитет, наслав на союзные войска непонятный мор, который с трудом удалось победить.
В один прекрасный день, утром по казармам начали бегать заспанные дневальные, дежурные по роте вопили, надрываясь. Солдаты, наполовину одетые, бегали между койками, натягивали гимнастерки и пилотки, что-то искали, хватали, сталкивались, ругались.
У оружейных пирамид возникли очереди, бойцы спросонья хватали не свои автоматы. Войска грузились в машины и покидали расположение.
Тихомиров трясся в штабном уазике, все решая — правильно ли он поступил, дождавшись выступления вражеской армии из похода. Впрочем — в любом случае требовалась подготовка — потому что неподготовленное наступление обычно кончается неудачей.
Весь вчерашний день в Октябрьск прибывали колдуны и шаманы кочевых родов и племен со всех окрестностей Степи.