Плацдарм 2
Шрифт:
Устраивать разнос не пришлось. В положенное время Крыса ткнула меня в бок, завалилась на картонку и отрубилась еще в падении, прошепелявив что-то напоследок. Ровных снов, боец, ровных снов… Потянувшись и хрустнув доступными сочленениями, поднялся — реальность по обыкновению вошла в сознание одним куском, на полную. Проверил костер, переложив обугленную ножку стола. Язычки пламени оживились, сея багрянец. По рукам скользнуло тепло.
Вышел из комнаты. Зарница голубоватым отсветом выхватила стоп-кадр торгового зала. И тишина. Почти привык… За остатками перил черно-серое полотно первого этажа, навалы и холмики, углы и округлости.
Зверствовать не стал — слегка пропнул по мягкому и отошел, пока напарники пытались изобразить боевой раж. Шест потер бедро и вошел в фазу:
— Спится че…
Крыса фыркнула и почесалась. Зевнула… Рвения не ощущаю, лишь тление. Ничего, впитают бодрости по факту. Озабочусь.
— Утрамбуем колесницу, — ознакомил их с программой. — Пока не перестанет бренчать. Потом завтрак и в путь. Будете лупать глазами, прокляну, я умею.
Бойцы вялыми тушканами переместились к телеге. Зашуршало вперемешку со скрипом. Сам планировал принять в инвентаризации непосредственное участие, заодно оценю, чем успел одарить нас сломанный мир. Обошел действо по кругу, сунул нос за борт… Рядочком увязано неиспользуемое оружие — шмалабой, Кол, еще по мелочи. Рассортировал, показал, где укрепить. Экипировка — с ней попроще, в легком доступе относительно целая, что похуже — в глубину. Припасы… Хаос и непотребство. Долго и нудно паковали по отдельным тюкам. Ершик для унитаза, розовый…На секунду непонимающе замер, сжимая. Бойцы хлопали глазами.
— Чье? — спросил коротко.
— Типа удобно, — набычилась мелкая. Контрольным добавила: — Шоркать.
— Что? — За длинные фразы я пока опасался.
— Спину. Как бы чесалка… — Крыса опомнилась и приняла независимый вид.
Осторожно и медленно положил ершик к оружию.
— Че там чесать-то дура? — прошипел Шест.
— Тощий, дерни колесницу. Как звучит… — Я постарался переключиться на насущное. Маленькие слабости ведомых… Любой номерной инструктор запихнул бы этот ерш… черт, даже думать больно.
Шест попрыгал, я прислушался. Фонит, но в пределах разумного, без игры в повозку старьевщика. Махнул на костер. Вечная сосущая пустота в желудке требовательно взывала к простому и приятному. На зуб и дальше, жадно и больше.
После короткого завтрака накинули рюкзаки и покинули гостеприимный зальчик. Шест и вправду упорхнул с телегой на первый этаж — только обломки заскрежетали. Попутно убедились в правильном креплении груза, пока тощий невнятно бормотал. На улице первым делом отыскал далекий штрих Оси. Значит, счастье для всех… Инсталляция привычным сигналом мягко подтолкнула — направление верное, только шагай. Заткнуть бы еще великий дух противоречия… Или же удовлетвориться мыслью — пусть тащат на поводке, но у цели возьму свое, потешу злость, на порожке насру или еще чего. Соберись, Джимми, откуда фривольные мысли…
— Сильнее наносит, — напряженно сказал Шест через часок. Объяснений не требовалось. Сухие…
Улицы пока торные, удавалось миновать сильные
— Командир, — выплеснула напряжение Крыса. Арбалет она уже не опускала, чиркая прицелом по бетонным оскалам.
— Двигаемся. Дышим. — Опыт движения сквозь осушенные зоны у меня в зачаточном состоянии. Насколько опасна глубинка Рытвины? Чутье отбрехивалось как-то вяло. Да, твари, да, потенциально много…
Позади из проломов первого этажа жилого дома вывалился клубок тел, точно сухой гной из раны…Бледные тела завозились, вздымая пыль, затрещали волоконца мышц. Но ускориться могут враз, помнил. Шест поднажал, не дожидаясь команды. Метрах в пятидесяти по левую руку — в тоннеле переулка всколыхнулась новая масса. Напахнуло дерьмом и застарелой мертвечиной.
Свернули в череду двориков. Отлогий завал из мелкого щебня, ржавый паркинг, изъязвленные газончики… Новая улочка.
Вой сухих из-за вздыбленного гаражного комплекса. Во дворах глухо топало и урчало.
— Многовато, — пропыхтел Шест, налегая на упряжь. Телегу подбросило на столбе.
Поворот, следом еще…
Занырнул вбок, снеся багром пару сухих. Перекатом ушел чуть вперед, на развороте выполнил два тычковых…
— Двигаемся! — Догнал группу, пристроился в хвост. Щелкнул арбалет. На растрескавшейся березке подвис упырь — в черной пасти подрагивал хвостовик болта.
Топот и скрип накатывали широким валом. Нечто взревело по серьезному…
Вывернули на развалы промплощадки, сильно нагруженные обломками. Напоминало сеть ущелий, в которых просматривались отдельные фрагменты зданий. Плохо — по узким проходам нас загонят. Надо уходить выше, в крайнем случае бросать телегу… А Шест нехорошо хмурится, цепляясь за оглобли. Тоже почуял расставание…
Очередной бетонный изгиб выплеснул дорожку в овальную зону на пару десятков метров в поперечнике. Ее подчистили, видно сразу, мусор, среди которого и части тел, снесен к периметру, огражденному скалами осевших зданий. По инерции пробежали метров пять.
— А че это? — не понял Шест.
Единственным выходом с площадки значился тоннельный переход под сложившимися корпусами. Спасительным намеком поперек тоннеля выступала массивная решетка с металлоконструкциями, наваренными для укрепления. Небольшие ворота в преграде распахнуты настежь, рядом призывно машет рукой худосочный дедок.
В проходе, из которого выбрались, протяжно завыли.
Глава 2
Расчехлил АК. Мертвым экономия до жопы. Но целиться не спешил… Не нравятся мне локации с принудительным и единственным выходом. А дед просто зашелся в жестикуляции.
— Оружие не убирать, — сказал, разворачиваясь. — К воротам, Шест. Без фанатизма.
Перечеркнул прицелом темный изгиб прохода и начал отступать, следуя за шорохом колес. Первое дерганное тело споткнулось при выходе и кувыркнулось, сбивая соседей. Сухостой ломанными марионетками задергался, пробираясь вперед. Насчитал десяток… А вот и старший, сука, брат — двухметровый обращенный упырь, напоминавший набор гофрированных шлангов.
— Хлопчики, втопите, а! — прорезался голос у пенсионера.