Питер

Врочек Шимун

— Очень хорошо. Но почему я не должен его убивать? Назови причину… хотя бы одну.

— Хотя бы из благодарности.

— Какая может быть благодарность на войне? — Ахмет поднял брови. Удивительно европейское лицо при этом, скорее похож на итальянца, чем на татарина. — Человек спасает тебе жизнь, а ты вгоняешь ему иголки под ногти и дробишь колени путевым молотком. Это честно. Это законы войны.

Иван ждал.

— Я протестую! — подал из угла голос Борис. — Вы не можете!

Ахмет поморщился.

— Это

мне решать, что я могу и чего не могу. Этот человек опасен, Рамиль? — обратился он к телохранителю.

— Да, — сказал Рамиль просто.

— Видишь? — сказал Ахмет девушке. — Теперь у меня нет выбора.

— Можете убить меня из мести, — сказал Иван. — Дело ваше. Но для начала скажите, зачем вы меня вообще звали. Хотите сдаться? — Иван тяжело вздохнул. — У меня, конечно, маловато полномочий… Ладно, я могу принять вашу капитуляцию.

Пауза. Ахмет широко раскрытыми глазами глазами смотрел на Ивана — вот тебе и пленник. Рамиль улыбнулся, спрятал улыбку.

— Ну ты наглец, — сказал Ахмет почти с восхищением. — Я тебя почти уже уважаю. — Он посмотрел, прищурившись, на Ивана. Хмыкнул: — Вай, вай. Чай будешь?

Так убивать меня все-таки не будут?

Приятно.

* * *

Вот и все, подумал Иван. Пошли уже вразнос.

— Почему вы никак не успокоитесь? — спросил Ахметзянов. — Диктатура говорите? Что? Да, у нас диктатура и дикие нравы. Но мы же не заявляемся к вам на станцию устанавливать тиранию? Тогда какого черта вы приперлись к нам со своей демократией? А?!

Он посмотрел на Ивана, словно ждал ответа. Пауза. Иван пожал плечами:

— Если вы меня спрашиваете, то вы выбрали не того собеседника. Мне все по фиг с вашей демократией, диктатурой и прочей разной херней. Я хочу домой.

Молчание.

— Я тоже, — сказал Ахмет Второй. — Только в моем доме хозяйничают оккупанты. Пришли и напали, как гнильщики, бесчестно… я уже не говорю про нарушенное перемирие и про газовую атаку.

Иван слушал, сжав зубы.

— Не хрен было брать наш генератор! — он наконец не выдержал. Задолбали уже со своим фарсом.

— Что? — Ахмет-младший удивленно поднял брови. Была в нем какая-то внутренняя сила, благородство хищного зверя. Красивый мужик, но какой-то дерганый.

— Какой еще генератор? — Ахмет поморгал. — О чем он? — повернулся к начальнику охраны. Тот пожал плечами.

— Ой, давайте без этих, — сказал Иван. — Мне эти ваши увертки…

— Язык придержи, — мягко предупредил Рамиль. Иван понял, что еще чуть-чуть и будет больно. Рамиль хорошо двигался, как подготовленный танцор. Собака бешеная. Наслышаны про твои подвиги. Иван повел плечом.

«Макаров» забрали, надеюсь, хоть потом вернут.

— А зачем? — Иван усмехнулся. — Будешь стрелять —

стреляй, не хрен мне тут указывать.

— Объясни ему, Ахмет, — сказала вдруг девушка без имени, — пожалуйста.

— Что объяснить? — спросил Иван. И вдруг понял, что у него озноб идет по затылку и спине. Чертова интуиция. Лучше бы мне этого не слышать… Иван выпрямился. — Что?

Его величество Ахмет Второй улыбнулся. Белозубый, сука, зубы ровные, словно не в метро живет.

— Мы не брали ваш дизель.

— Угу, — сказал Иван.

— Я говорю правду. Ни о каком генераторе мы не слышали. Зачем он нам? У нас, как ты заметил, централка.

Центральное освещение осталось в метро на трех станциях, вернее, трех узлах: Площадь Ленина, узел Садовая-Сенная-Спасская и узел Маяк-Восстания.

— Я слышал, у вас проблемы с ней.

— Проблемы? — Ахмет вздернул тонкие красивые брови. — Какие, — кроме вас, конечно?

Иван дернул щекой. Пожалуйста, пусть это будет вранье, мысленно попросил он. Обмани меня, Ахмет. Я хочу, чтобы это было вранье.

— Зато, — сказал Ахмет. — У меня незадолго до этого было посольство с предложением объединиться. Мир, дружба и взаимопомощь. Красиво звучит, верно? Догадываешься, кто это был — вернее, чье посольство?

— Чье? — Иван мучительно пытался не думать.

— Фамилия Орлов тебе о чем-нибудь говорит?

Еще бы. Иван почувствовал, как начинает уходить земля из-под ног.

— Я отказался, — сказал Ахмет. — Потому что красиво сказанная вещь далеко не всегда красиво выглядит. Ваш Альянс хочет расширяться? Ради бога. Но не за мой счет. Не за счет моей станции. Что молчишь, питерец?

— Думаю, — сказал Иван сквозь зубы.

— Хорошее дело, — губы Ахмета издевательски изогнулись. — Думай, диггер, думай. Это полезно. Кровь к голове приливает. Но ты не сомневайся, я и Вегану точно так же ответил. Спасибо за предложение, и идите на фиг.

— Тоже хотели мира, дружбы и взаимопомощи? — спросил Иван.

— Верно, — сказал Ахмет. — Как ты догадался? Надо было мне принять их предложение. А теперь… — он помедлил, глядя на Ивана плавно очерченными, слегка восточными глазами, — …когда мы все выяснили… Ты умрешь.

— Но! — подал голос из угла Борис. Ахмет поморщился. Цивильный замолчал.

Да, надежные у меня друзья, подумал Иван. Смелые.

— Рамиль, — сказал Ахмет.

Вот и все. Кончилось твое везение, диггер.

Девушка наклонилась к Ахмету, словно собиралась ему что-то шепнуть на ухо — длинные темные волосы упали бывшему царю на плечо… Словно водопад. Красивые волосы.

Эх, подумал Иван. Хоть что-то хорошее напоследок…

В следующее мгновение девушка подняла пистолет и нацелила Ахмету в висок. Щелчок курка.