Питер
Шрифт:
Кастовое деление плюс избранный народом феодал. Наследственная передача обязанностей. В средневековой Японии сын актера становился актером, наследуя даже не профессию, рассказывал Водяник, но саму роль. Мы все играем свои роли — фермер, мент, диггер. И спектакль «Василеостровская» продолжается…
— И что? — Постышев потяжелел взглядом тонн на десять. Появился опасный свинцовый блеск.
— Навуходоносор, царь Вавилонский, уничтожил город Израилев, но и наставил пророка Иеремию. Теперь дальше. Валтасар, тоже, как ни странно, царь Вавилонский. Огненная надпись, что появилась на стене, когда царь пировал, празднуя
Постышев терпеливо слушал, но видно было, что ничего не понимает. В нем прямо стучало это желание: быстрее, быстрее. Ну же, к сути!
Время действительно дорого.
— И что? — теперь не выдержал Иван.
— Терпение, Ваня! — профессор взмахнул рукой. — Сейчас я все объясню. Дизель, что был у нас, означал наш золотой век. Боюсь, сегодня он закончился. А здесь, вот этот знак на полу, это зашифрованное послание.
Царь Навуходоносор славен тем, что разрушил иудейское царство — тем самым объяснив евреям, что, мол, не той дорогой идете, товарищи. Валтасар — тут понятно. В обоих случаях фигурирует Послание от Бога. Это нечто религиозное, — сказал Профессор. — Похититель нашего генератора читал Ветхий Завет, и явно несет в себе ощущение, что выполняет священную миссию. Что ж… — профессор помедлил, почесал бороду. — Предупреждение нами получено. Что дальше?
— Так мы что теперь, евреи? — спросил Иван. Почему-то сейчас это показалось ему самым смешным.
— Ваня!
— Молчу, молчу.
— Другими словами, — подвел итог Постышев. — Мы имеем дело… с кем?
— Это не коммунисты, — сказал Водяник.
— Может, японцы и остались в живых. Если Японию не смыло цунами, — сказал адмиралец. — У них метро покруче нашего будет. Только не знаю, рассчитано ли оно на ядерную войну. В Токио, например, метро просто огромное, куда там московскому. Станций двести или триста, представляете? Может, до сих пор узкоглазые под землей живут. Техника у них была огого, куда там Техноложке. — Адмиралец помедлил. — А может, давно утонули. У них в Японии это запросто…
— Как и у нас, — Сазонов улыбнулся. Почему бы и нет, раз вокруг одни придурки. Мы ему, значит, про генератор, а он нам про Японию. Отлично. Просто отлично.
Над блокпостом Адмиралтейской нависала чернильная сырая темень, отгоняемая лучами двух фонарей-миллионников, резавших ее, как сыр. Богатая станция Адмиралтейская, раз может себе такое позволить. Адмиральцы вообще в последнее время поднялись, куда там «Ваське». Хотя вроде бы в одном Альянсе состоим, а гляди ж ты…
Карбидка горела ровным желтым светом. Совсем не хотелось опять вставать и топать в сырую темноту туннеля. Век бы так сидел и слушал байки про токийское метро. И смотрел на воду. Туннель опускался здесь по углом сорок тысячных вниз, затем надламывался и шел практически горизонталь но — до Адмиралтейской и чуть дальше ровный участок — потом опять уходил вверх. Сто пятнадцать метров, самая глубокая станция в мире. Треть пути до нее нужно добираться вплавь — на лодках. Блокпост перед Адмиралтейской служил заодно и речным портом.
Параллельный туннель примерно такой же, как этот, но перекрыт гермой. В прошлый раз договаривались вроде бы его открыть, но так и не договорились.
Только Адмиралтейскую все равно не обойдешь.
— Значит, никого не видели? — уточнил он еще раз. Старший дозора покачал головой.
Не видели. Не знаем. Точно не было.
— Извините, мужики, — сказал старший из адмиральцев. Почесал затылок, поставил чайник на спиртовку. Чайник был помятый и покореженный, старый. — Сейчас чай будем пить.
Пижоны.
А вот снаряжение адмиральцев радовало глаз и заставляло бледнеть от зависти — добротные камуфляжи и разгрузки, хорошие ботинки. И самое главное — оружие. У старшего дозора Сазонов заметил «кольт-питон», вороненый, с длинным стволом. Рукоять из черной резины по форме пальцев.
У одного «костыль» (АК-103 со складным прикладом), у другого «Сайга» — автоматический дробовик, у третьего английская болтовая винтовка. Хорошее у них снаряжение — все заводское, почти новое — видно, а ведь простые бойцы. Или не простые? На Василеостровской даже диггеры снаряжены гораздо хуже. А на Адмиралтейской это в порядке вещей…
Буржуи.
Сазонов поморщился. Завидовать глупо. Особенно чужому богатству. Он никогда, сколько себя помнил, не завидовал вещам (кроме, пожалуй, оружия) или чужому достатку. Никогда и никому. Обойдетесь. А адмиралец с «питоном»… Сазонов усмехнулся. Вот встанем на двадцать шагов и пусть попробует выстоять против моего старенького «нагана».
Никогда и никому я не завидовал, подумал Сазонов с каким-то жестоким чувством. Слышите?
— Можно? — спросил он старшего адмиральца.
Тот подумал и кивнул.
— Чудесная машинка, — сказал Сазонов, вытянул руку с «питоном», при целился в темноту. — Отличная просто. Сорок четыре магнум, говоришь?..
Никому. Разве что Ивану — его девки любят. Иван, Иванядзе, Фигадзе.
И еще одному человеку…
— Как там ваш генерал? — спросил Сазонов небрежно. — Все воюет?
Адмиралтейский покосился на него со странным выражением на лице.
— Мемов-то? А что тебе наш Мемов?
— Да все хочу спросить. Вот вы живете на Адмиралтейской, верно? А главный у вас почему-то генерал.
— А тебе какая разница?
— Да странно просто.
В тот же момент Гладышев шумно высморкался. Прочистил горло, смачно сплюнул под ноги, посмотрел на всех выпуклым черным глазом. Другой глаз прищурен. Красавчик, елки. Морда кирпича просит — и не одного. Адмиралтейские нехорошо замолчали.
— Че? — Гладышев повел плечом. — Не нравлюсь?
— Да как-то не особо, — сказал адмиралец с «костылем».
— Ну простите! Не целоваться пришел.
Впервые в жизни Сазонов был благодарен хамским манерам Гладыша. Какое совпадение, этот придурок ему помогает. Пусть и нечаянно…
— Спокойно, мужики, — Сазонов неторопливо поднялся. — Без обид. Он сейчас извинится. Гладыш?
— Ась?
Адмиральцы переглянулись. Старший блокпоста протянул руку за своим револьвером…
— И вот еще что, — медленно произнес Сазонов, держа в руках чужой «кольт-питон». — Как раз хотел спросить…