Питер
Шрифт:
Кузнецов повернулся к Ивану. Даже морда противогаза выглядела испуганной.
— Что делать, командир?
Иван огляделся. Единственный вариант — к зданиям. Забаррикадироваться и занять оборону.
— А ведь это конец, дорогие мои, — задумчиво сказал Уберфюрер. Поставил пулемет на сошки, открыл затворную коробку, аккуратно вставил ленту, закрыл. — Всегда хотел побыть Шварцем.
Он резко потянул на себя рукоятку, отпустил. Лязганье, металлический удар. Готово.
— Кем? —
— Был один такой великий герой. Я его с детства уважал и всегда хотел быть таким, как он. Готовь еще ленту, — велел он Седому. Тот кивнул.
Уберфюрер лег на землю, широко раскинул ноги, уперся носками ботинок. Склонился над пулеметом.
— Ну, поехали, что ли? — сказал он буднично.
Иван кивнул Кузнецову, они взяли на себя тех собак, что наступали с тыла.
— Готовы? — спросил Иван.
Того, что происходит сзади, он видеть не мог. Но Убер с Седым справятся. Должны, по крайней мере. А если не справятся?
Вот так и закончится наша экспедиция. И смерти Красина и Звездочета будут напрасными…
Черта с два! Мы еще побарахтаемся. Иван присел на колено, поднял калаш к плечу. Рядом изготовился к стрельбе Кузнецов.
Томительное ожидание.
Ну, с богом. Иван прицелился в ближайшую собаку Павлова.
— Огонь! — скомандовал он.
Сзади мощно застрекотал «дягтерев».
…Первую атаку они отбили.
Иван повернулся. Справа — серая пятиэтажка.
— Туда, бегом! — приказал он. Пока твари не опомнились.
Кузнецов бежал первым. Парадная уже близко. Еще чуть-чуть… В следующее мгновение оттуда вырвалась стремительная тень и метнулась к молодому менту. Кузнецов успел вскинуть автомат…
Грохот. Очередь ушла в небо. Миша упал — медленно, как во сне.
В следующее мгновение Иван увидел, что Миша лежит на спине, а над ним сидит кривая, похожая то ли на собаку, то ли на крысу, тощая черная тварь.
Уберфюрер дал очередь из пулемета с рук. Тварь снесло и отбросило. Режущий визг. Скинхед от отдачи плюхнулся на задницу, выругался…
Подбежал Седой. Выстрелом добил тварь. Визг оборвался.
Иван с Седым подхватили Кузнецова под мышки и затащили в парадную. Наверх, мотнул головой Иван. Чем выше, тем лучше. Они потащили его по лестнице. Мишины ботинки стукались о ступени, подпрыгивали. Это было почти смешно.
На третьем этаже Иван увидел не металлическую дверь, а деревянную, ударил ногой. Треснуло. Они ворвались в квартиру, пронесли Мишу и усадили у стены кухни. Почувствовав перчаткой мокрое, Иван поднял ладонь — на резине кровь.
Миша!
Иван наклонился, начал стаскивать с него противогаз. Какая уже разница…
— Вот зараза, — сказал Кузнецов с удивлением.
По
— Ничего. Я тут… посижу немного, командир. Хорошо?
Иван бросил в угол ненужный больше противогаз и присел на корточки.
— Как ты? — спросил он.
Миша попытался улыбнуться. Губы бледные. Лицо без кровинки.
— Не слишком весело, командир. В меня… попали, кажется. Как же так? Не успел. Я же диггер… Я ди… — он начал вдох и застыл, как будто его выключили.
Голова его упала на грудь.
Так и замер, в обнимку с автоматом.
— Ты диггер, Миша. Настоящий.
Иван выпрямился. Пора было идти дальше… Нет, стоп. Иван наклонился, вынул из безжизненных рук автомат, вытащил магазины из «разгрузки».
Миша сидел безучастный. Серые глаза его смотрели мимо Ивана.
Диггер взял гранату, выдернул чеку и подложил гранату Мише под руку.
«И третье правило: тела павших товарищей не должны оставаться на съедение тварям».
Прости, что больше ничего не могу для тебя сделать.
Поставив пулемет на подоконник, Уберфюрер задумчиво рассмотрел последнюю ленту для пулемета.
— Патронов харе. Кажется, это называлось в прошлой жизни — финансовый кризис.
Иван сменил рожок. Что бы ни имел в виду скинхед, говоря про кризис, но с патронами действительно туго. За окном рычали и выли, стонали и топали.
Да сколько их тут?
— Надеюсь, у них монстры вовремя кончатся, — сказал Уберфюрер и начал стрелять.
Перебежками они прошли еще полквартала. До Балтийской осталось всего ничего, когда бегунец настиг Седого и свалил с ног. Прежде чем его успели изрешетить, он вонзил когти скинхеду в бедро. Или шипы — Иван не особо разбирал, что у них там на лапах.
Проклятье!
Опять квартира, и опять вой тварей. И никуда им с раненым не уйти…
Пожилой скинхед понимал это не хуже товарищей.
Седой оттолкнул Уберфюрера, встал. Штанина у пего потемнела от крови.
— Дима… — начал Убер.
— Иди к черту. Где мой автомат?
— Здесь, — Иван протянул Седому потертую «сайгу».
— Я задержу их, — сказал он и улыбнулся. — Ничего. С детства мечтал произнести эти слова. Прощайте, господа мушкетеры. Надеюсь, в следующий раз мы свидимся при более удачных обстоятельствах.
— Дима! — Уберфюрер вскочил. Повернулся к Ивану: — Скажи хоть ты ему!
— Да пошел ты, — сказал Седой спокойно. — Убер, не порти мне прощальную речь, пожалуйста. Патроны, д'Артаньян!