Письмоносец
Шрифт:
И вот он лежит в темноте своей квартиры и знает, что его судьба в чужих руках. В руках у кого-то, кому не следует в это вмешиваться. Способность рассуждать у того почтальона, наверное, не хуже, чем у него самого, и Каспар знает, что коллега хочет ему добра. Сам Каспар тоже всегда был порядочным, — но в эту ночь внутри что-то надламывается.
На следующий день у Каспара другие заботы. Солнце сияет с безоблачного неба, он намазывается густым слоем солнцезащитного
Когда Каспар стоит на вершине горы, над его головой пролетает вертолет золотого цвета. Он сверкает, как солнце, а когда Каспар добирается до поселка — он уже взлетел. Какая-то фигурка идет к белому дворцу.
— Король приехал, — шепчет София, — смотри, если придешь к нему с почтой, смотри не на него, а в землю, отдай письма и бегом назад.
София стоит на кухне в клубах дыма и пара, прическа растрепалась, на ней самой — открытый купальник. «Люди с ума сходят, когда светит солнце, — думает Каспар, — сегодня они закутаны, завтра почти голышом».
— У меня для короля никаких писем нет.
— Ах, — говорит она, — а скажи, тебе любопытно…
— Ну да…
София засовывает палец в рот и задумывается, потом вытирает руки о клетчатый передник, садится в гостиной и пишет письмо.
— Это просто о том, какие сегодня кушанья в меню, — говорит она и слюнит конверт.
Каспар поднимается по лестнице к белому замку, чем выше он взбирается, тем прозрачнее становятся воздух и цвета. То, что внизу, — как будто театр. Горы — это кулисы, ровное поле, на котором стоит поселок, — сцена. Солнце высоко в небе освещает все это своим прожектором.
Каспар ищет почтовый ящик, но его нет. Потом он смотрит вниз, на кафель террасы, и стучится в стеклянную дверь. Приближаются шаги.
— Ты кто? — спрашивает голос, знакомый ему из радио- и телепередач.
Каспар срывает с головы свою паранджу, кланяется и протягивает письмо:
— Простите, что я беспокою вас…
— Ничего себе униформа сейчас стала у почтальонов, — говорит тот. — А под одеждой вы, наверно, тоже такие бледные.
Каспар кивает.
— Ну ладно, — говорит Каспар, — всего хорошего.
Каспар поворачивается к пейзажу, от которого кружится голова. Над поселком ползут черные тучи.
Лишь после спуска с горы, уже в машине, Каспар снимает свою паранджу. Между глазами он слегка обгорел — видит он в зеркало заднего вида. Это, наверное, случилось тогда, когда он снял ее перед королем. Каспар мажет лицо кремом после загара.
Изучив расписание автобусов, он видит, что если не пропускать работу, к матери не удастся выбраться до Троицы. У нее, видимо, все нормально. Но едва наступает вечер, у него прихватывает живот, и приходится всю ночь сидеть в туалете.
На следующий день тоже безоблачно. Анна-Грета
— Я читала, что король опять пропал, — говорит Анна-Грета, — желтая пресса разыскивает его на тропических островах. А сегодня, — говорит она шепотом, — мы решились. Я собрала нам корзину с едой — до встречи на горе!
Каспар ничего не говорит. Даже тогда, когда он ставит машину у калитки, а Ханс и Анна-Грета примчались на такси. Они машут и кричат, но он быстро ползет вверх по склону горы. В случае чего — пусть ищут вехи сами.
Варакушка вспархивает, когда он шагает вперед по тропе, утесы пляшут в жарком мареве. Каспар глядит в землю и поправляет свою паранджу.
На вершине он бросает быстрый взгляд вниз на склон. Кто-то смеется, прыгает и машет, это Анна-Грета. Каспар скрывается за утесом, прижимается щекой к твердому граниту, втыкает пальцы в землю, под ногти набивается мох. С каменной вехи за ним раздаются два выстрела.
Каспар идет до поселка, не оборачиваясь. Он ищет Софию и даже пытается свистеть ей. Ее нет дома, он садится на каменные ступеньки. Сердце сильно бьется, он ждет бесконечно долго.
Работник с женой лежат в саду, подставив зад солнцу, болтают и пьют прохладные коктейли. Они должны быть в одежде, хотя это и не факт, думает Каспар. Все считают, что другим должно быть интересно смотреть на их жировые складки. Может, Лэрке тоже принимает солнечную ванну?
Она сидит у своего окна, подоткнув платье, и чистит флейту. У Лэрке очень длинные ноги. Под окном стоит король, он качает головой и что-то кричит, вбегает в дом и закрывает ставни. Король пинает по стене ногой. Он медленно разворачивается и, хромая, идет восвояси.
София твердой поступью спускается с горы. На ней волчья шуба, хотя сейчас в ней, наверное, слишком жарко. Она смотрит на Каспара мрачным взглядом и снимает с плеча ружье.
— Там были какие-то туристы, они думали, что на пикник сюда пришли. Значит, в изгороди где-то все же есть дыра. Они держали курс на поселок, девушка в пестрой одежде и молодой человек с хвостиком. Ты их знаешь?
— Да, — отвечает Каспар, — это, скорее всего, кто-то из сортировщиков почты.
— Ага, значит, рядовые граждане, — говорит София.
— А если это они — то они и письма-то как следует сортировать не умели! — говорит он.
Каспар морщит лицо под своей паранджой, он передает Софии сегодняшнюю почту и поднимается, чтобы уйти.
— Подожди, я принесу стакан, — говорит София, — нам надо выпить.
Они залпом выпивают мартини, на руках и на шубе у Софии кровь, волчьи когти на рукавах поломаны.
— Сюда не должны ходить чужие, — говорит она.
Ханс и Анна-Грета лежат в канаве у стоянки. У нее выбит глаз, а у него разорвана глотка. Кровь течет в Форехайм вместе с талой водой. Каспар пятится к машине и уезжает домой.