Письма императора
Шрифт:
– Стой! Стой, скотина, сукин сын, мерзавец! – закричал Франсуа. Но кучер гикнул и хлестнул лошадей. Сорвавшись с места, они во весь опор помчались на юго-восток.
Глава 6
Похитили! Средь бела дня, на глазах у многочисленных прохожих, под самым носом у дорогого сообщничка… Он же вор по совместительству… Ну, конечно же! Наверняка этот негодяй Франсуа был с ними заодно! Когда она его отпустила, он пошел, договорился с грабителями, а потом хладнокровно помог заманить ее в ловушку. До чего же
Ну нет, дорогой Франсуа, не радуйся! Мы еще посмотрим, кто кого! Баронесса Корф относится к числу тех людей, которые не дают себя в обиду, а если уж обида нанесена, то не прощают ее. И Амалия стала лихорадочно рыться в сумочке, ища в ней свой любимый револьвер с перламутровой рукояткой.
Распахнув окно, Амалия высунулась наружу. Лошади, как бешеные, несли карету по какому-то мосту.
– Немедленно останови! – заорала она. – Или тебе конец, Венсан Леваллуа!
Кучер понял, что дамочка готова на все, лишь бы покинуть карету, и решил объяснить ей ситуацию:
– Послушайте, но ведь вы же медсестра, верно? А там человек попал в беду! Я не могу везти его в больницу! И ему очень, очень нужна ваша помощь!
«Что за чертовщина? – мелькнуло в голове у Амалии. – Что он несет?»
– Врешь! – на всякий случай сказала она.
– Клянусь богом! – закричал в ответ кучер. – Он умирает! Он умрет, если вы не спасете его! Ну что вам, жалко, что ли? – умоляюще прибавил он. – Я вам заплачу, хорошо заплачу! Честное слово!
Амалия видела, что ее собеседник предельно искренен, но ее все еще обуревали сомнения. А ну как этот милый человек попросту заговаривает ей зубы?
– Кто умирает? – крикнула она. – О ком ты говоришь?
– Его зовут Ален! – отозвался кучер. – А больше вам ничего о нем не нужно знать.
Услышав это имя, Амалия медленно затворила окно и опустилась на сиденье.
«Черт возьми! Неужели с принцем воров и впрямь что-то случилось? Но раз так… раз так, я должна непременно увидеть его! Ведь только он может мне сказать, где находятся письма!»
Она поглядела на револьвер, который держала в руке, и, поразмыслив, сунула его обратно в сумочку.
«В конце концов, – подумала она, по привычке поправляя волосы, – пристрелить их я всегда успею. Главное – письма!»
Примерно через полчаса бешеной скачки карета наконец остановилась. Венсан спрыгнул с козел и широко распахнул перед похищенной медсестрой дверцу.
– Прошу вас, дорогая мадам… Сюда!
Амалия поглядела налево – там был пустырь, направо – опять пустырь. Прямо перед ней высился дом, как нельзя более подходящий для того, чтобы служить разбойничьим логовом. Перед дверью сидел пестрый кот с ободранным ухом и вылизывал лапку.
– Брысь, судейский секретарь! – рявкнул на него Венсан.
– Кто-кто? – переспросила Амалия, решив, что ослышалась.
Кучер смутился.
– Мы так называем котов на нашем языке [14] , – объяснил он. – Следуйте за мной, пожалуйста.
Пожав плечами, Амалия последовала за кучером, который взял с собой какой-то небольшой предмет, напоминающий бронзовую статуэтку. Присмотревшись, Амалия поняла, что это и впрямь бронзовая фигурка обнаженной женщины. «Однако! – мелькнуло в голове у Амалии. – Воистину, Франция – страна искусств!»
14
Greffier – судейский секретарь; на французском арго – кот.
– Тростинка! – заорал Венсан, открывая дверь. – Тростинка! Черт возьми, куда запропастился этот бездельник… – недоуменно пробормотал Венсан. – Ладно. Сюда, прошу вас.
Амалия вошла в маленькую, грязную, обшарпанную комнату, в которой стояли две кровати. На одной лежала красивая черноволосая женщина. Ее глаза были закрыты, кожа поражала своей бледностью. На другой тихо стонал мужчина, которого Амалия признала без колебаний. Это был тот самый Ален, с которым она беседовала в саду Тюильри и который, вне всякого сомнения, являлся не кем иным, как принцем воров, любителем барвинков.
– Что с женщиной? – на всякий случай уточнила Амалия.
Венсан метнул на нее хмурый взгляд.
– Она умерла, – коротко ответил он. – Скажите, вы сумеете спасти его?
Амалия подошла к Алену и, отвернув рубашку, поглядела на рану.
– Вы что, совсем с ума сошли? – в сердцах проговорила она. – Кто же так накладывает повязку! – Она положила сумочку на стул и стала стаскивать перчатки. – Вот что. Мне нужно таз с горячей водой, чистые бинты, тонкий нож и полотенце. – Она хмуро прикусила губу. – Только скорее, не то будет поздно.
Неожиданно дверь комнаты распахнулась, и в нее ввалился парень с глуповатым лицом деревенского увальня, тащивший какой-то сверток. Заметив Амалию, он застыл на месте.
– Тростинка, черт тебя подери! – напустился на него Венсан. – Где тебя черти носили?
– Я в аптеку ходил, – растерянно ответил Тростинка. – Купил бинты… и корпию… А это еще кто? – кивнул он на Амалию. – Где доктор? Ты же обещал доставить его!
– Доктор – я, – заявила Амалия, забирая у него сверток. – Ну, Тростинка, ты молодец! Теперь идите кипятите воду. И принесите мне тонкий нож!
– Как ты думаешь, что она там делает? – шепотом спросил Тростинка у Венсана.
После того как по требованию Амалии бандиты унесли из комнаты тело Изабель, после того как медсестра, придирчиво осмотрев едва ли не два десятка представленных ей ножей, полезла в свою сумочку и извлекла оттуда свой собственный нож с острым, как у скальпеля, лезвием, после того как вода наконец вскипела и была принесена трясущимся от благоговейного страха Тростинкой, Амалия заявила, что она управится сама, и без всяких околичностей выставила бандитов из помещения. Теперь они маялись в соседней комнате, с тревогой прислушиваясь к доносящимся из-за двери стонам и шорохам.