Письма для ДАМ
Шрифт:
Я подхожу к невесте, расправляюсь с фатой. Но под ней вместо напомаженной мордочки приветливо сияет череп — череп улыбается. Марш Мендельсона смолкает, а на задних рядах ЗАГСа (и откуда там, интересно, ряды?) начинают громко шушукаться приглашенные. «Надо же, она скелет!» — ахают допотопные. «У молодых это модно», — отвечают им продвинутые.
Кончил я минут через пять. Что до конца света, то он наступил мгновением позже, когда выяснилось, что презерватив популярной марки порвался и совершенно не подлежит восстановлению. Перед глазами заплясал черт! А когда список гостей на будущую свадьбу с Галей
Я проводил ее до метро «Таганская» (кольцевая) и больше не звонил и не писал ни разу.
Если она все-таки не выпила пилюли, то… я очень надеюсь, что, не будь дурой, выпила. Моей же радости не было пределов на ближайшей школьной диспансеризации, когда старушка-врач мне пилюль не назначила.
Знаете, эта сцена порядком расшатала психику, и я хочу понять как гражданин и как инок: какой орган, скажите на милость, ответствен за мой исковерканный первый раз? Органы и судьба, очевидно, должны тесно взаимодействовать в современном демократическом государстве. Чтобы из нас не торчали черные пуповины — ладно? — спасибо заранее.
Гале — спасибо постфактум.
Открытое письмо президенту
(Глава третья, в которой герой находит мужество обратиться напрямую — туда…)
Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Неслыханная тайна мне открылась в сумерках, когда далекое шоссе тихой сапой заползло в комнату. Все, что я пишу здесь, по большому счету, для Вас. Вы, Дмитрий Анатольевич, мой главный читатель. Заметьте, так полагаю не только я, но и Шуша — дикий вьюн, укутавший дачу. При слабейших дуновениях ветра он разговаривает, тихо, как рыба, и мне становится страшно. Если начистоту, то Шушу я все-таки выдумал, но неспроста: еще В. Пелевин отметил, что для настоящей веры необходимы как минимум двое, ибо вера одного человека называется шизофренией.
Шуша — второй.
Чего скрывать, что мое решение относительно Вас не было таким уж неоспоримым…
Иногда по ночам мне снится Путин (попрошу без сцен!). В последний раз, брутально раздвинув колени, он сидел на березовом пеньке в ожидании нудного выступления перед молодежью и курил сигареты марки «Сонора». Потом-то я догадался, что сигарет таких не бывает, и Путина — тоже. С тех самых пор совесть моя перед Вами абсолютно чиста, а помыслы чисты — среди прочего.
Чтобы люди не подумали о нас дурно (ну, Вы понимаете, куда это я клоню…), я расскажу о литературном труде. Не стоит здесь придыхать старой маркизой — заявить о себе как о писателе так же постыдно, как сказать во всеуслышание: «Я — президент!». Всегда есть кто-то талантливее, успешнее, всегда мучают профессиональные сомнения. А еще эти жуткие-жуткие комплексы —
Взять хотя бы Вас, Дмитрий Анатольевич…
Разложи, как стираные простыни, Ваши инициалы, и из них соберется глагол будущего времени «ДАМ». Знаю-знаю, как подтрунивали над Вами ребята в институте. Как в бессоннице Вы слонялись из угла в угол, вопрошая судьбу: «Почему меня не назвали Борисом, ведь „БАМ“ звучит куда серьезнее и к тому же имеет исторические отсылки?». Однако исправить что-то было нельзя, приходилось смиряться. Шли годы, Вы взрослели, грубели, поднимались вверх по карьерной лестнице, и постепенно глагол будущего времени «ДАМ» наливался для Вас все большим содержанием. Типа яблочка.
От писателя тоже ждут чего-то мощного… Читатели/друзья/любовницы ценят качество и настаивают, чтобы каждый следующий текст во сто раз был лучше предыдущего. (Они не со зла, но как бесит!) Их потребности растут быстрее нашей экономики, и приходится изредка, как бы невзначай, имплантировать фамилии приятелей в ткань произведений. Звучит по-медицински, не правда ли? Но чего роптать — иначе можно распрощаться с приглашениями на шумные вечеринки и попойки. Жить без попоек — скучно и одиноко, Дмитрий Анатольевич.
Себя же я этой ночью поймал на том, что могу смело именоваться писателем, когда не занят делом. Во все остальное время (увы, его достаточно) внутренний литератор мается и не дает толком клеить девчонок. Так, я всегда верно чувствую, какое мгновение жизни прочно застрянет в груди, а какое улетучится; и предвижу я всегда чуть раньше самого мгновения. Еще, покоцаную Галей и презервативом судьбу я проживаю болезненно, и даже редкие узоры счастья — не более чем материал для рассказа или эссе. Кто-то ведь должен приводить их в читабельный вид, да?
Тем и занимаюсь, Дмитрий Анатольевич, на том и стою.
Интересно, а случалось ли Вам паясничать перед зеркалом и с суровым выражением лица на разные лады произносить: «Я — глава государства, я, черт возьми, — Президент Российской Федерации»? Мне, лирическому герою, кажется, о да! Эту фишку впервые высмеял Роберт де Ниро в фильме «Таксист». Минуло столько дней, но не верится до сих пор: как это я — да мировой лидер?
Есть отличный способ расправиться с этим пустяком: заведите вьюн, назовите его как-нибудь по-дурацки, например, Шушей. Как Ваше дитя и выдумка Шуша поверит во все, что прикажете. Главное тут не тушеваться, так как вера одного человека, по замечанию В. Пелевина, — психическое заболевание — шизофрения.
Будем же здоровы, Дмитрий Анатольевич, успехов нам обоим и счастья.
Счастье
(Глава четвертая, в которой герой хвастает владением иностранным языком, который — на уровне Intermediate)