Писк

Лагутин Роман Сергеевич

— Черт бы его побрал! Бедная женщина, — сказала она вслух сама себе, понимая, как страдает мать, сын которой безжалостный богатый тиран.

Если бы Анна имела чуточку больше терпения, то сэкономила бы много времени, потерянного ею здесь. И пришла бы на работу пораньше — то есть менее поздно. Иванченко, в отличие от нее, уже давно сменил поврежденное колесо и, сидя дома, пил горячий чай.

Старушка, с которой несколько минут назад беседовала Анна, уже была дома и, утерев слезы, выглядывала в окно, занавешенное шелковой розовой

шторой с белоснежными занавесками. Она добрым взглядом проводила женщину, быстро скрывшуюся за углом жилого здания, и подарила ей в напутствие благие слова:

— Милое дитя, — нежно прошептала она, в надежде, что Господь проявит хоть какое-то внимание на ее слова, — Пусть ничто и никто не омрачает твой жизненный путь, а враги и злые люди, пусть плетутся за тобой, а не следуют тебе навстречу.

Приближаясь к исследовательскому заведению, Анна быстро шагала по длинной аллее, молча рассуждая на тему семейных ценностей. В раздумьях она бросила случайный взгляд себе под ноги и четко разглядела, представшие ее взору, следы широкого протектора от машины, вероятно проехавшей тут недавно. В голове женщины засвербела пугающая мысль.

— К черту беспокойство и переживание, — сказала она твердо сама себе. — Если так всего бояться, тогда совсем не стоило просыпаться сегодня утром и вообще никогда!

ГЛАВА 3

Всегда трудно проводить важную презентацию, тем более в одиночку. Не имея под рукой твердое плечо опытного напарника. Точно также думал и Иван, самоотверженно бросив вызов всем своим неуемным страхам. И чем дольше продолжалось его шоу, тем больше он говорил, а значит, чаще повторялся.

Однако слова грузного мужчины, с угрюмым видом внимавшего все тридцать минут словам Ивана, не заставили его отчаяться и разочароваться в себе. А наоборот, позволили поверить в свои способности гораздо больше. Конечно, он помнил, что вся проделанная работа, которой была посвящена презентация, являлась заслугой его напарницы — Анны. Он же, в свою очередь, всего лишь ее помощник и не мог пожинать плоды, предназначавшиеся другому человеку. Но когда важный мистер с грубым голосом и с тяжелым взглядом обращался к Ивану, он не смог отказать ему, ведь рядом вдобавок стоял и его непосредственный начальник — Зимин.

Сегодня Ивану не пришлось долго задерживаться на работе. Уже через час личный автомобиль «Института Г. И.» высадил его в частном аэропорту этой же компании. Младшего сотрудника в одночасье повысили и ненавязчиво обязали лететь в Японию для обмена новым опытом с восточными учеными собратьями. Курс его лежал в город Кусима.

С момента его вылета из России прошло немало времени, но, не смотря на это, он даже не заметил, как преодолел такое большое расстояние и оказался в аэропорту незнакомого японского городка. Иван никогда не бывал в городе Кусима, так же как и в других городах Японии. Он не знал местного языка, но хорошо говорил

по-английски.

Долго шататься, как неприкаянному, по зданию аэропорта ему не пришлось.

Уже на выходе из вестибюля Иван своим озабоченным видом привлек внимание одного из таксистов, прежде патрулирующего в зале ожидания, выискивая очередную жертву в лице иностранца. Японец деловитой и одновременно скромной скорой походкой подпрыгнул к Ивану и, выхватывая чемодан из его рук, принялся настойчиво что-то калякать на своем безумно сложном языке. Так как хватка у русского ученного была крепкая, японец, еще пару раз подергав чемодан Ивана, наконец сдался и слегка утихомирил свои неудержимые приступы бескрайней любезности.

— Что тебе от меня надо? — по-английски прокричал Иван на взбалмошного таксиста, чем и привлек внимание одного японца, стоявшего в углу и державшего в руках картонную табличку, с надписью: «Россия».

Не надо было быть медиумом, чтобы понять, что человек с табличкой хорошо понял прозвучавшие слова. Выбросив свой самодельный баннер в урну, и оттолкнувшись от стены, японец направился к потерянному иностранцу. Когда японец приблизился к Ивану, он жестко оттолкнул надоедливого таксиста и кивком головы указал ему в сторону выхода.

Иван без лишних слов последовал за ним, с расчетом на то, что человек этот знает его и имеет какое-то отношение к медицинской науке. Пока шел следом, русский ученый принялся рассматривать посредственное одеяние личности, ступающей впереди него. Он был одет в светло-синюю джинсовую куртку и такие же штаны, а на голове у него аккуратно сидела кепка, все из того же материала. Чем дольше Иван сверлил взглядом спину японца, тем больше убеждался в том, что эта персона не имеет абсолютно никакого отношения к науке, как к таковой.

— Послушайте, уважаемый, — не выдержав, произнес Иван. — Кто Вы такой и куда мы идем.

Японец, сделав еще пару шагов, остановился напротив ухоженной машины.

Открыв дверь, он предложил Ивану сесть на пассажирское сиденье.

— Я никуда не поеду, — запротестовал русский ученый. — По крайней мере до тех пор, пока не получу хоть какие-то ответы на свои вопросы!

— Успокойтесь, — внезапно вымолвил японец на чистейшем английском. — Я доктор Адзума, — представился он. — Мне поручили встретить Вас и доставить в «Центр биоинженерных исследований».

Иван, с усмешкой, с ног до головы еще раз осмотрел японца, и прежде чем сесть в машину, сказал:

— Честно признаться, по внешним признакам сложно сказать, что Вы имеете какое-то отношение к науке.

— Разве? — смутился Адзума, — Буду откровенен, до сей поры, я считал, что это повседневная одежда всех российских генетиков.

— Мне жаль Вас разочаровывать, но, к сожалению, нет.

Заведя двигатель своего автомобиля, Адзума спросил:

— Может быть, желаете осмотреть город, прежде чем мы отправимся в место назначения?