Пища Мастеров
Шрифт:
Я вышла босиком на веранду. На столе под белой льняной салфеткой я обнаружила крынку с парным молоком, свежевыпеченный, еще теплый хлеб и горшочек меду. Я отломила хрустящую корочку, налила молока в глиняную чашку. Калитка была распахнута и я видела тенистую улицу, низкий плетень, лавочки, клумбу с флоксами и садовыми ромашками – мирная картинка. С улицы послышались голоса:
– Это еще кто?
– Вроде не местная. Опять Валька одиночку-игреалку приволок?
– Не знаю. А у Глашки давай спросим, интересно же…
– А сам Валька
– Дык на работе… модерит как всегда.
– И что ему тут девок мало? Вон все как на подбор, а он игреалок сюда таскает.
– Да он только тех, кто без партнера остался, возится с ними, помогает.
– Нельзя им помогать! Они сами должны выпутаться – такие правила игры.
– Да у некоторых привилегии…
Разговор отдалился.
Во двор вошла высокая девушка с русой косой. Она несла две корзины, полные фруктов.
– Добрый день. Позавтракали? – спросила она с улыбкой.
– Спасибо, очень вкусно. Давайте я вам помогу донести корзинку.
– Ой, нет, что вы, отдыхайте! Велено не тревожить вас.
– А кто велел?
– Валентин.
– А он сам-то где?
– На работе, вечером придет.
– А вас как зовут?
– Глаша.
– А я – Полина, очень приятно.
– Может вам нужно что-нибудь? Вы только скажите.
– Ничего мне не нужно, спасибо, разве что кофе. Да вы не беспокойтесь, я сама себе сварю.
Но девушка уже поставила корзинки на скамейку и побежала в дом. Я последовала за ней. На кухне, за занавеской, оказалась сложная машина неизвестной мне конструкции с множеством кнопок и рычагов. Глаша привела ее в действие и через минуту кофейный аромат заполнил пространство.
***
Что я здесь сижу? Время теряю. Мне надо думать о том, как остаться тут или изменить условия. С Валентином мы вроде бы подружились, он оказался не таким уж и педантом, но ясно заявил, что правила нарушать не станет и от советов воздержится. Ни просить, ни подлизываться я не умею. Похоже, если я сама не найду выхода из положения, то окажусь недостойной Демонета, мира избранных.
Глаша поставила передо мной глиняную чашечку с ароматным напитком.
– Спасибо, Глаша, а вы со мной не выпьете кофе?
Она поколебалась немного, но потом принесла и себе чашечку.
– А вы, Глаша, в реале где живете? – спросила я для поддержания светской беседы.
– Сразу видно, что вы новый игрок, – улыбнулась она. – Здесь не принято об этом спрашивать.
– Извините, я не знала.
– Да ладно. Мне велено вам помогать и отвечать на вопросы. Живу я… где придется. Хотя и не жизнь это вовсе. Раньше угол снимала у одной тетки-самогонщицы, а ее посадили. К счастью, моя очередь на общежитие подошла. Но я стараюсь реже на себя реальную смотреть – противно мне. Я даже хотела от реала вообще отключиться, но Валентин меня отговорил. Сказал, если здесь чему-то научишься, так оно и в реале пригодится. Но как я ненавижу этот реал, чтоб он провалился!
– Но вы же должны где-то существовать?
– Именно
Мне даже стыдно стало – мне и жаловаться не на что. Живу в достатке, муж хороший, сын – отличник, работа интересная.
– Почему бабку нельзя забрать?
– Демокодекс запрещает. Сюда можно только самому попасть. А как ей хорошо было бы тут, в садочке и в этой хатке. Она же меня вырастила, жалко ее, бабушку-то… – Глаша смахнула слезу.
– А здесь вам хорошо, значит?
– Еще бы! Я скоро учиться пойду, в школу самого Майского.
– А кто это?
– Вы не знаете Майского? Художник он, великий. Я все деньги на Интернет-кафе просаживала в реале, смотрела его картины, на выставки ходила, а потом написала ему и послала свои рисунки. Майский меня сюда и перетащил. То есть, создал подходящие условия для моего сюда попадания.
– О, Глаша, так вы художница!
– Ага, – девушка убежала куда-то и вернулась с большим альбомом, села рядом и открыла его, гордо улыбаясь. – Вот, гляньте.
На рисунке была изображена женщина, танцующая под дождем, с венком из лилий на голове – руки подняты вверх, мокрые волосы – по плечам и груди, глаза сияют, за завесой дождя – лица зрителей.
– Это же я… вчера!
– Да. Вам нравится?
– Да. Очень.
– Возьмите себе, – Глаша протянула мне листок.
– Глаша, спасибо тебе. Давай на ты, а?
– Давай.
– Глаша, ты очень талантливая!
– А в Демонете все талантливые, здесь других не бывает.
– Я думаю, что и в реале все люди талантливы, просто их таланты не раскрываются, потому что нет возможности.
– Оно-то так, но здесь все особо талантливые.
– И я тоже, да?
– И ты.
– А какой же у меня талант?
– Да какой-то обязательно есть, причем, особый, редкий, а может даже волшебный. Майский сказал, что из меня может получиться художница-предсказательница.
– Это как?
– Это когда по картинам видно, что с моделью или пейзажем дальше будет. Но это мастерство надо оттачивать. Для этого требуется войти в особое состояние, чтобы связь между мной и моделью возникла.
– Хм… А по этой картине видно?
– Не знаю пока. Оно не сразу проявляется как-то, и не все видят, а только те, кто понимает. Ну, ты отдыхай, а я хозяйством займусь. Валентин придет – обедать будем.
– Глаша, может тебе помочь чем-нибудь?
– Валентин велел, чтобы ты отдыхала.