Пища ада
Шрифт:
Он наконец-то нашёл кнопку. Над ней была нарисована дверь. Практично.
— Конечно, — сказал попутчик. — Да. Но Вы не поможете никому, свернув себе шею. Поймите, Вы отнюдь не нарушили клятву врача. Просто в данный момент Вы бессильны. Вы совершенно напрасно мучаетесь из-за людей, которые по своей собственной воле — пища ада.
Заткнёшься ты наконец, подумал Халлель. Господи, умоляю
Халлель нажал на кнопку. Он не хотел смотреть, но не удержался и глянул в салон. Дверь загудела, открываясь. Буря только того и ждала. Затаившийся ветер прыгнул из засады и острием копья ударил в расширяющуюся щель. Попутчик взревел. Его кабаньи глазки полыхнули бездонной яростью, но буря уже вцепилась в него, вынесла его вон и подняла в небеса. Халлель успел увидеть, как распадается, тает человеческая оболочка. Незваный гость из Армагетто взмыл ввысь невесомым осенним листом, теперь уже в своём истинном облике, и буря торжествующе поволокла его на юг, в горячую пасть Гешу.
К Халлелю внезапно вернулись силы, и он бросился из автобуса в пыльную мглу. Врач не мог больше терять время, он и так уже слишком много потерял. Удары ветра чуть не сбили его с ног, пыль мгновенно забила нос и горло, впилась в одежду, в кожу, ослепила.
— Прекрати! — в бешенстве крикнул буре Халлель. — Я иду спасать твоих людей! Прекрати!
Он побрёл наугад, зажмурившись, прикрывая нос рукавом. Господи Боже мой, где же тут эта стенка?! Он ткнулся в стену убежища и едва не упал. Буря вроде бы начала затихать, или, может, он просто оказался в прикрытии. Халлель стал на ощупь пробираться к двери. Как-нибудь он откроет её, прогрызёт её, если надо… Он нащупал сталь двери, ручку и рванул её на себя. Буря и правда улеглась, и ветер уже не скрёб кожу, словно наждак. Халлель открыл глаза. Было почти светло. Он ударил ногой в дверь, потом ещё раз и ещё.
Дверь открылась наружу. Халлель отшатнулся. Перед ним стоял муж роженицы. За последний час этот человек постарел на пятнадцать лет. Он вышел, глядя мимо Халлеля невидящими глазами, упал на колени и стал молиться. Его руки беспомощно вцепились в тонкие стебельки цепкой пустынной травы.
— Она умерла? — спросил Халлель.
— Да, — сказал книжник.
Он
Ребёнок жил. Халлель понял это, как только коснулся его — крошечный человек вздрогнул. Врач бросил нож, взял дитя за головку и осторожно вытащил из мёртвой утробы матери в мир. Он перевернул малыша в воздухе, легонько шлёпнул, и ребёнок запищал. Это был довольно крупный, крепкий мальчик. На пурпурном от удушья личике были непонимание и обида. Халлель прижал малыша к груди. Спасибо, подумал он. Спасибо.
Он перевязал пуповину суровой ниткой из аптечки и перерезал её со стороны матки. Кто-то тронул его плечо. Врач обернулся. Книжник протягивал ему свой халат.
Они закутали ребёнка в халат и отдали его немому от потрясения отцу. Халлель отёр нож, повесил его на пояс и пошёл обратно в автобус. Ветер добродушно теребил его волосы. Правый локоть, которого коснулся демон, внезапно заболел. Халлель посмотрел на него и обнаружил сильный ожог. Он вздохнул, плюхнулся на своё место и положил ноги на сиденье. Он хотел набраться сил для последнего рывка, который сулил быть тяжёлым и долгим. Он должен был ещё сегодня вернуться в Чиати, купить подарки, явиться в дом Самири, задобрить седого отца, седого пса и наверняка ещё кучу народу и забрать с собою жену. Эта страна высасывает из меня силы, подумал Халлель, засыпая. Наверно, я сюда больше не поеду.