Пиромант. Том 3

Зигмунд Крафт

Я пребывал в полном восторге и просто не мог налюбоваться на эти простейшие фигуры. А затем сделал правильные треугольники и квадраты. Чувство, будто создавал из воздуха отдельные материальные объекты! А ведь такое тоже возможно, видел упоминания в книгах.

— А как долго они будут существовать? — поинтересовался у молчаливой учительницы.

— Зависит от структуры твоей маны, — она подошла к одному из шкафов и принялась там перебирать инструменты. Наконец, достала коробочку и вернулась к столу. Взяла кинетический шарик и положила его в коробочку, после чего на крышке

зажёгся отсчёт.

— Что это?

— Прибор, что отмеряет время существования заклинания. Когда рассеется, будем знать твой потенциал. В дальнейшем это значение потребуется для создания объектов на конкретный промежуток времени.

Оставшиеся фигуры я разрушил, поглотив их энергию. Сам не заметил, как время занятия закончилось, настолько было интересно. Обед проглотил быстро, лишь бы вернуться к учебнику.

Бабочка действительно выглядела убогой, но лишь потому, что состояла из простых фигур. Для набивания навыка самое то. Снова расчёты, даже перепроверил их, вздохнул и влился в нить контроля.

Как же аниматика и математические расчёты облегчали всё! Я будто управлял марионеткой! Бабочка летала, и на это требовалось настолько мало усилий, что просто дух захватывало. Да сколько же всего можно сделать благодаря такому искусству?

Когда я на следующий день поделился своим восторгом с мастером Элерисом, он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Адмир, тебе заняться нечем?

— В смысле? — не понял я. — Аниматика ведь это дико интересно!

— Но как же математика? Если ты ошибешься в расчётах со сложным объектом или заклинанием, то последствия могут оказаться катастрофическими.

— Да там математика простейшая! — отмахнулся я. — Обычные линейные уравнения и формулы на объём фигур.

— Это пока, — сказал он строго, — чем дальше, тем сложнее формулы и расчёты. Не слишком ли рано ты покусился на высшую математику? К таким вещам нельзя относиться безответственно.

— Но, учитель! Я всё понимаю! Не недооценивайте меня!

— Большая сила и талант опасны в неопытных руках. Самоуверенные гении умирают первыми ещё во время обучения. Не пополняй их ряды, а с Анрис я поговорю.

— Почему, — я сжал кулаки, — вы относитесь ко мне так, будто я идиот?

— Я отношусь к тебе как полагается быть с ребёнком. Ты слишком молод и много не понимаешь. Мир опасен, а сила требует ответственности. Неопытность и гормоны могут сыграть злую шутку, причём не только с тобой, но и окружающими.

— Вы мне говорите об опасности?! — я начинал злиться, но всё же взял себя в руки. — Во мне жил демон, если забыли. Я знаю, что такое находиться на грани миров, жизни и смерти. Мне осточертело уже, что никто не воспринимает меня всерьёз. У вас есть два варианта: либо вы помогаете мне, как и полагается мастеру, либо я сам нахожу литературу и учусь самостоятельно.

— Зачем тебе это? — голос Элериса был строг, как и его взгляд. Похоже, он всеми силами хотел отговорить меня.

— Стать сильнее, — удивился я странному вопросу. — Разве это не очевидно?

— Не просто сильнее, а на грани возможностей, — покачал мастер головой. — Зачем такому юнцу рисковать,

оперируя абстрактными и сложными для понимания даже взрослого эльфа понятиями? Куда ты торопишься? Почему не дать знаниям время для более глубокого усвоения?

— Потому что… я не могу сказать.

Что я обязался стать учеником некроманта. Что собираюсь контактировать с Астралом и душами. Что для столь сложных структур мне и нужна математика, ведь резерв не резиновый, а сырой интуитивной магией слишком сложно оперировать против сущностей иного бытия. Разве мог я всё это сказать вслух?

— Почему не можешь? — нахмурился Элерис.

Потому что это запретное знание! Да что же мне ответить ему?!

— Мастер, я не планирую умирать по глупости, — я посмотрел ему в глаза, выражая серьёзность намерений. — Я видел то, что видеть смертному не положено. Вы не встретите более осторожного в магии эльфа, чем я. Потому что я знаю истину. То, с чем на самом деле сражаются все аристократы. Точнее те, кто способен сражаться с порождениями Бездны. Демоны лишь вершина айсберга, в глубине обитают сущности, для описания которых нет слов, лишь животный ужас. Это не моя тайна, не могу вам рассказать. Но есть способ прекратить этот замкнутый круг борьбы. Потому мне нужно стать сильнее.

Мастер задумался. Он откинулся на спинку своего кресла, не спеша отвечать мне хоть что-то, лишь сверлил тяжёлым взглядом.

— Десятки гениальных архимагов пытались решить проблему прорывов, многими их методами мы пользуемся до сих пор. Ты лишь адепт, не считаешь, что слишком рано думать о подобном? — сказал он наконец.

— Я не собираюсь изобретать что-то здесь и сейчас, осознаю уровень сложности поставленной задачи. Но чем раньше изучу все грани магического искусства, тем больше будет времени на разработку решения проблемы. Даже если в итоге ничего не получится, мои старания не будут напрасны и наработки пригодятся потомкам.

— Что ж, — он прикрыл глаза, — вижу, ты действительно думаешь наперёд и серьёзен. В таком случае, — мастер поднялся со своего стула и направился к двери, — идём.

Он отвёл меня в свою гостевую комнату и принялся перебирать книги на полке. Я же пока осмотрелся — в принципе похоже на мою, разве что немного меньше. Подошёл к глухой стене и проверил её — гардероба там не было.

— Что ты делаешь? — я вздрогнул от голоса учителя и обернулся.

— Да так, ничего.

В его руках находился увесистый фолиант. Я подошёл ближе и взглянул на обложку: «Заклинательство. Продвинутый курс от Адмира Илласандоран».

— Это написал мой дед? — удивился я и взял фолиант, но учитель не спешил выпускать его из своих цепких пальцев.

— Некоторые знания из этой книги принадлежат исключительно Илласандоран.

— Да как так? — я сильнее дёрнул, но забрать книгу не удалось. — Разве подобные знания не должны принадлежать всем?

— Сила есть ответственность. Иногда маги переоценивают себя, либо сталкиваются с непосильным врагом. Кто тогда будет виноват в смерти бойца?

— О чём вы? — я сдался и оторвал свои пальцы от фолианта, хоть и не хотелось этого делать.