Пираты

Рис Селия

— Да ты не кипятись, кэп, — примирительно сказал Пеллинг. — Есть у меня одна мыслишка.

Брум вскинул голову и вопросительно посмотрел на боцмана.

Здесь мне хотелось бы сделать небольшое отступление. В пиратской команде боцмана принято официально именовать квартирмейстером. На военных кораблях и гражданских судах такого звания или должности не предусмотрено. Квартирмейстера выбирают на общем собрании, но голосуют только простые матросы, а капитан и другие офицеры в выборах не участвуют. Помимо боцманских и прочих служебных обязанностей, на него также возлагается исключительно важная роль посредника между капитаном и командой. Через него доводятся до сведения начальства все жалобы и претензии экипажа, и он же, как

правило, служит третейским судьей в улаживании споров и разногласий между рядовыми пиратами. Пеллинг много лет ходил в корсарах, и уже одно это обстоятельство поднимало его авторитет на такую недосягаемую высоту, что другие кандидатуры попросту не рассматривались.

Сам будучи новичком, Адам Брум вынужден был во многом полагаться на боцмана и искать его поддержки. Хотя капитаном его выбрали на общем собрании подавляющим большинством голосов, но та же сходка могла запросто его сместить. Насколько я поняла, Пеллинг как раз и явился сообщить капитану, что люди недовольны и требуют расчета звонкой монетой. Так что тому следует срочно придумать, как реализовать товар в трюмах и расплатиться с корсарами. Пока они только шушукаются по углам, но скоро их терпение кончится.

— Я тут покумекал, — продолжал Пеллинг, — и вот чего надумал. Случилось мне как-то в Каролину ходить с Тичем и Боннетом… — Боцман замолчал и закрыл глаза, что-то видимо вспомнив, а Брум нетерпеливо заерзал: в отличие от команды, байки бывалого корсара его отнюдь не вдохновляли. — Так о чем я? — очнулся Пеллинг. — Ну да, о Каролине. Мы тогда славно расторговались. По всему Восточному побережью прошлись, от Чарлстона до Балтимора. Пошли бы и дальше, да трюмы опустели. — Капитан с сомнением хмыкнул, но все же задумался. — Тамошний народ все подряд скупал и неплохую цену давал. Нам хорошо, и им выгодно — налогов в королевскую казну платить не надоть. Мы там все свое барахло сбагрим, верно говорю! Кстати, у меня еще одна задумка имеется. Касательно ее, — ткнул он пальцем в мою сторону, — и ейной подружки. Ежели девки не оплошают, можно будет неплохой навар получить.

Адам навострил уши.

— Говори. Я слушаю.

Идея боцмана восхитила Брума. Претворение ее в жизнь сулило не только принести немалую прибыль, но и давало нашему капитану счастливую возможность покрасоваться перед публикой в новой роли. Будучи актером в душе, такого шанса он, конечно же, упустить не мог. Мне она тоже понравилась. Отыскать «Удачу» в континентальных водах Бартоломе будет значительно сложнее, и в любом случае, эта затея давала мне желанную отсрочку. Единственное, в чем я сомневалась, одобрит ли ее Минерва?

22

Замысел Пеллинга был прост, как все великое. Замаскировать наш бриг под обычное торговое судно и совершить каботажный [49] рейс вдоль побережья Новой Англии, заходя под видом купцов в каждый портовый город и распродавая скопившийся в трюмах товар североамериканским колонистам. Потом дойти до Нью-Йорка, поделить выручку и разбежаться. Для пущей убедительности Брум приказал изменить название корабля на новое: «Нептун», заодно и себе взял другое имя — Авраам. Не без сожаления он сбрил бороду и усы, убрал в сундук до лучших времен щегольские костюмы и облачился в более подобающее своему новому статусу платье из черного сукна — добротное, но невзрачное, в котором мог свободно разгуливать по самой людной улице, ничем не выделяясь из общей массы прохожих.

49

Каботаж — морское судоходство вдоль побережья.

Нам с Минервой предстояло сыграть уже привычную роль в своем настоящем облике. Вряд ли кто заподозрит пиратский корабль в мирном судне, с борта которого приветливо машут две хорошенькие девицы. Меня произвели в «племянницы»

Авраама, а Минерва стала моей компаньонкой. В команде настолько привыкли видеть нас в мужской одежде, что наша принадлежность к слабому полу давно уже не вызывала никаких комментариев, а некоторые из новичков и вовсе не подозревали, что мы не мужчины. Поэтому наше появление на палубе в женском наряде было встречено взрывом хохота и градом сомнительных острот.

— Живо всем заткнуться! — рявкнул со шканцев Адам. — Повторяю в последний раз, и если кто не вобьет в свою пустую голову, что одна из этих юных леди моя родная племянница, а вторая является дочерью и наследницей богатого плантатора с Барбадоса и направляется в Англию для продолжения образования, то я сделаю это за него! — потряс он своим внушительным кулаком. — Приказываю оказывать им должное почтение и не сквернословить! Услышу что-нибудь неподобающее, собственноручно обратно в глотку запихну, так и знайте!

Как я и предполагала, Минерву пришлось долго уговаривать, прежде чем она дала согласие участвовать в затеянном представлении. По первоначальному замыслу Пеллинга, ей надлежало выступить в роли моей рабыни и служанки. Минерва наотрез отказалась. Я ее отлично понимала: одно дело рисковать жизнью в смертельной схватке, зная о том, что защищаешь свое право на свободу, и совсем другое — добровольно вернуться в рабство, пусть даже понарошку. В конечном счете Брум нашел компромиссное решение, вспомнив об одной из пассажирок в бытность его помощником капитана «Салли-Энн» — юной квартеронке [50] и действительно наследнице крупного состояния, отправленной отцом к родственникам в Англию, чтобы получить светское образование и научиться хорошим манерам.

50

Квартеронка, квартерон (исп. cvarteron от лат. guartus — четвертый) — в Америке человек, один из предков которого в третьем поколении был негром.

— Ладно, бог с тобой, — махнул рукой Адам.
– Не хочешь быть служанкой, будешь леди, такой же, как твоя подруга. А если и это не устраивает, ты будешь леди, а мисс Кингтон — твоей компаньонкой. Ты как, Нэнси, не обидишься? — подмигнул он мне.

План Пеллинга сработал без сучка и задоринки; мы только диву давались, как легко все получилось. В нашем присутствии личность капитана Авраама, как теперь представлялся Брум, не вызывала никаких сомнений. Столь же безоговорочно принимались на веру его объяснения по поводу сопровождавших «Нептун» вооруженных шлюпов, выдаваемых за конвой, нанятый для защиты от пиратов. В результате мы получили возможность торговать своим товаром на совершенно законных основаниях и отдавать его не по бросовым ценам, как чаще всего случалось раньше, а за реальную стоимость.

В Чарлстоне, ставшем исходным пунктом нашего предприятия, команда гуляла и пьянствовала в дешевых портовых кабаках и тавернах, мы же бывали приглашены на званые обеды и ужины в лучших домах. Иногда к нам присоединялся и доктор Грэхем, чьи манеры и образованность позволяли ему достаточно уверенно чувствовать себя в обществе. Принимавшие нас в Чарлстоне люди казались милыми и гостеприимными, но мне совсем не понравилось их отношение к Минерве. Обращались с ней с подчеркнутой вежливостью и предупредительностью, но старались держаться на расстоянии — как от ручной, но все-таки пантеры. Она тоже чувствовала их инстинктивное неприятие, и это ее сильно огорчало, а порой просто злило. Она замыкалась, уходила в себя и почти все время молчала, а если и вступала с кем-то в беседу, ее правильная речь и прекрасное произношение совсем сбивали с толку хозяев и гостей, которым и без того нелегко было свыкнуться с тем, что особа с небелым цветом кожи обладает безупречными манерами и умеет вести светскую беседу, как самая настоящая леди.