Пираты Малайзии
Шрифт:
— И из-за этого ты ни к чему не притронулся?
— Конечно.
— Ты не прав, друг мой.
— Почему?
— Потому что ни вино, ни рис, ни фрукты не содержат никакого яда.
— А ты бы выпил чашку этого вина?
— Если тебе так хочется!
Каммамури схватил чашку, в которой растворил пилюли португальца, и протянул ее стражу.
— Пей! — сказал он.
Ничего не подозревающий индиец поднес чашку к губам и выпил добрую половину содержимого.
— Но… — сказал он, поколебавшись, —
— Не знаю, — сказал маратх, внимательно смотревший на него.
— У меня странная дрожь в… конечностях, — заплетающимся языком пробормотал тот. — Ах… Ой! Голова кружится!.. Мне не хватает сил, ничего не вижу, мне кажется…
Он не кончил. Зашатался, точно раненый в грудь, поднял руки, закатил глаза и тяжело упал на пол, оставшись неподвижным.
Одним прыжком Каммамури бросился к нему и сорвал пистолет и саблю. Вооружившись таким образом, он подошел к двери и прислушался.
Он боялся, что шум от падения привлечет других стражей. Но, к счастью, в коридоре не слышалось никаких шагов.
«Я спасен. Через десять минут я буду уже вне города».
Он снял с индийца короткие брюки, куртку, пояс, и в мгновение ока переоделся. На голову повязал платок, низко надвинув его на глаза, опоясался саблей и сунул за пояс пистолет.
«Вперед! — подбодрил он себя. — Я вполне сойду за солдата раджи».
Бесшумно отворив дверь, он прошел по пустынному темному коридору, спустился по лестнице и, проскользнув мимо часового, вышел на площадь.
— Это ты, Лабук? — услышал он голос.
— Да, — ответил Каммамури, не оборачиваясь, боясь, что его узнают.
— Пусть Шива защитит тебя.
— Спасибо, друг!
Маратх пошел быстрым шагом, внимательно оглядываясь, прислушиваясь, держась около стен домов и прячась, когда в глубине улиц и улочек появлялся кто-то, похожий на гвардейца раджи.
Через десять минут беглец достиг подножия холма, на вершине которого, освещенный луной, белел форт. Здесь он остановился и прислушался.
Все было тихо. Лишь лодочники на реке напевали свои монотонные песни да в китайском квартале звенели бубенцы.
На площади, где возвышался огромный дворец раджи, не было видно никого.
«Я спасен, — прошептал он радостно. — Они еще не обнаружили мой побег».
Он углубился в лес, состоящий из огромных величественных деревьев, которые беспорядочно росли по склонам холма.
То взбираясь на деревья и прыгая с ветки на ветку с ловкостью обезьяны, чтобы запутать следы, то вброд переходя неглубокие водоемы, то пробираясь сквозь кустарник, он меньше чем за час, никем не замеченный, оказался на расстоянии ружейного выстрела от форта.
После этого он вскарабкался на высоченное дерево, откуда мог видеть всякого, кто поднимается и спускается по холму,
Ночь прошла без происшествий. В четыре часа утра солнце появилось над горизонтом, разом высветив лес, реку, которая терялась среди плодородных полей и плантаций, цитадель и город внизу.
Часа через два с высоты своего наблюдательного пункта Каммамури заметил, как из форта вышли двое белых и со всех ног бросились вниз по тропинке.
— Что происходит? — прошептал он. — Так бежать, нужно чтобы в форте случилось что-то серьезное. Что, если люди из города сообщили им о моем побеге?
Он забился в гущу листвы, пытаясь надежнее скрыться от глаз тех, кто мог пройти по тропинке, и ждал в глубокой тревоге.
Час спустя, два англичанина снова направились к форту, сопровождаемые офицером и каким-то европейцем, одетым в белое, с небольшим саквояжем в руке.
— Похоже, что это врач, — сказал себе Каммамури. — Кто-то заболел? Неужели мой хозяин?.. А где же Янес? Великий Шива, сделай так, чтобы он пришел поскорее!
В нетерпении он спрыгнул на землю и подобрался к тропинке, решив кого-нибудь расспросить. Пробило двенадцать часов, потом два, затем три, но ни один человек не появился.
Однако ближе к пяти какой-то белый в широкополой соломенной шляпе и с парой пистолетов за поясом, показался на повороте тропинки. Каммамури тут же узнал его.
— Господин Янес! — воскликнул он.
Португалец, поднимавшийся медленным шагом, внимательно оглядываясь направо и налево, как будто кого-то искал, остановился. Заметив Каммамури, он ускорил шаги и, подойдя к нему, первым делом толкнул в самую гущу зарослей, говоря:
— Если какой-нибудь стражник тебя заметит, ты пропал, и на этот раз навсегда; нужно быть очень осторожным, мой дорогой.
— В форте случилось что-то серьезное, господин Янес, -сказал маратх. — У меня мелькнуло подозрение, и я оставил свое убежище.
— Подозрение!.. И какое?
— Что мой хозяин, заключенный там, умирает. Я видел белого с саквояжем, который направился туда, и мне показалось, что это врач.
— Именно из-за твоего хозяина они и забегали.
— Из-за моего хозяина!.. Так, значит, там, наверху, мой хозяин?
— Да, мой дорогой.
— Ему плохо? Он заболел?
— Он умер.
— Умер! — воскликнул маратх, зашатавшись.
— Не пугайся, дорогой. Это они думают, что он умер. На самом деле он жив.
— Ах господин Янес, ну и напугали же вы меня! Как это — и жив, и умер?
— Я дал ему пилюли, которые прекращают жизнь на тридцать шесть часов.
— Они приняли его за мертвого?
— Без сомнения.
— А как мы спасем его?
— Сегодня вечером, если не ошибаюсь, его похоронят.