Пираты Короля-Солнца
Шрифт:
— Зашел разговор, к слову пришлось, и всего лишь. В отличие от нашего восторженного барабанщика, который кстати и некстати поминает доблестного соратника Людовика Святого, героического крестоносца…
— Жоффруа де Линьета! — хором сказали Люк, Гугенот и Анри, и все захохотали.
— Понимаю, — засмеялся и капитан, — Ролан и вас достал со своим предком.
— Достал — не то слово! Кажется, о Жоффруа уже знают и кок, и капеллан, и врач, и, наверно, последняя корабельная крыса. А крысы здесь водятся?
— Вы боитесь крыс,
— Вот еще! Очень мне нужно бояться!
— А туда нам нет доступа? — спросил Гугенот.
— Вы желаете посетить трюмы?
— Я просто так спросил. Я желаю подробнее ознакомиться с 'Короной". Пушки нам, к примеру, не показали.
— Не все сразу, друг мой. Если интересуетесь, покажу. Я счел, что всему обществу это не интересно.
— Итак, мы можем ходить, где хотим? — спросил Анри.
— На бушприт и на салинг-то вы сами лезть не захотите.
— Это куда Ролан залез?
— Ролан забрался на ростр.
— Боже сохрани! Я не самоубийца! А спросил я вас потому, что у меня возникли подозрения. А не везете ли вы, к примеру, контрабанду?
— Королевская таможня, — рассмеялся капитан, — Не волнуйтесь, груз проверен не один раз. Будь на борту контрабанда, стал бы я разрешать пассажирам свободно бродить по всему кораблю?
— А в трюмах только груз и крысы? — продолжал вредничать Вандом.
— А что же еще?
— А не везете ли вы, случайно, негров?
— Негров — из Тулона? Где вы таких глупостей набрались, паж?
— Мне говорили, что есть такие жестокие капитаны, которые наживаются на торговле людьми!
— Против таких мы и начинаем войну. Только их называют "реисами' .
— Я не имею в виду торговлю людьми, которую ведут мусульмане. Просто я слышал, что и европейцы промышляют работорговлей.
— Я знаю о таких мерзавцах. Но эти деятели орудуют в Центральной и Южной Африке и вывозят несчастных чернокожих в Америку. Обшарьте все мои трюмы, если найдете хоть одного негра в кандалах, ваш… адмирал может повесить меня самого на ноке рея.
— Да как вы могли подумать такое, Вандом? — возмутился Гугенот, — Таких уродов я и сам бы вешал на реях.
— Вы меня успокоили, — сказал Вандом, — Простите. Мой вопрос был провокационный. Я решил, что, раз вы готовы вздергивать дуэлянтов, чего не делали ни Ришелье, ни наш христианнейший монарх, то почему бы вам не подзаработать на торговле чернокожими? А ваш приказ — такой же беспредел по отношению к нам, как пиратский захват и продажа в рабство бедняжек-чернокожих!
— Оставьте меня в покое с вашим чернокожими! — сказал капитан, — В данный момент меня интересует Северная Африка и судьба европейцев, попавших в рабство к мусульманам. Всех проблем сразу не решить.
— А пиратство — это не проблема? — спросил Вандом.
— О пиратстве особый разговор, — заметил капитан, — Господин де Монваллан, вот
– 'Морские разбойники Средиземного моря' , — прочел Гугенот, — То, что надо!
— Читайте побыстрее, — сказал Вандом, — Я тоже хочу.
— После меня, — ответил Гугенот.
Вандом сунул нос в книгу. 'Падение Гранадского царства' . Гугенот перелистывал страницы.
''Испанская армия, после осады, стоившей больших потерь обеим сторонам, принудила, наконец, город Малагу к сдаче…
— О, Малага! Отличное вино! Гасконец его любит!
… Фердинанд опустошал Андалузию до 1489 года. Муллей-бен-Гассан умер, и престол наследовал сын его Мухаммед-Абдалла-эль-Зогоиби.
— Вот нехристи, — шепнул Вандом, поеживаясь.
…Баязет II, султан константинопольский и смертельный враг его, султан Египта, отсрочив свою кровавую распрю, заключили договор для подания помощи испанским мусульманам…
— О Господи, — прошептал Люк, — А если и сейчас против нас объединятся все мусульманские правители? Во главе с турецким султаном…
Гугенот перелистал еще несколько страниц.
''Бесчеловечия морских разбойников ни в чем не уступали жестокости испанцев: бесчисленные набеги опустошали прекрасное побережие Андалузии, и всякий раз нападающие, нагруженные добычей, возвращались на корабли свои с толпой несчастных, осужденных испытать все бедствия рабства. Напрасно испанские войска старались подавать помощь несчастным: они никогда не поспевали вовремя. Враги налетали подобно туче, разили как гром, и когда кастильские всадники появлялись на месте набега, то находили дымящиеся развалины, пустыню, усеянную трупами и плач нескольких старух, которых пираты не сочли достойными увоза в неволю' .
— Господи Боже, — прошептал Вандом, — Правда, это Андалузия, но все-таки жаль людей…
— То же происходит и в Провансе, — хмуро сказал капитан.
— Боже! — охнул паж, — Читайте же, что было дальше! Вот ужас!
''Ужас, произведенный этими хищничествами и убийствами, которым, по тонко рассчитанной мести мавров, подвергались дворяне и монахи больше, чем простой народ, дошел до того, что Фердинанд Католик, наскучив беспрерывными жалобами, в 1504 году принужден повелеть, чтобы приступили к приготовлениям для крестового похода в Африку… '- прочитал Гугенот.
— А почему священникам и дворянам больше доставалось от этих злодеев? — спросил Анри.
— Святая простота! Священник — более опасный враг для оголтелых мусульман.
— Это понятно. А дворяне?
— А дворяне могут оказать ожесточенное сопротивление, и за них можно содрать выкуп побольше, чем с мирных поселян.
— А дальше? Что тут у вас?
''Кампании кардинала Хименеса. Харуджи-носильщик, пират алжирский' . Вау! Я смотрю, тут и крепость Джиджелли мелькнула где-то..
— Стоп! — сказал Гугенот, — Хорошего понемножку. Я читаю первым, потом вы, господин паж.