Пират
Шрифт:
В салон вошел стюард.
— Капитан Хайэтт интересуется, готовы ли вы к взлету, миссис Аль Фей?
— Будем готовы, как только все рассядутся по местам, — сказала Джордана, направляясь к заднему креслу возле круглого стола, которое обычно занимал Бейдр.
Рауль и стюардесса — симпатичная американочка по имени Маргарет — быстро проверили, хорошо ли пристегнулись дети. Рауль поклонился Джордане и ушел в носовую кабину. В следующий момент самолет начал разбег.
Когда они взлетели и погас сигнал «Пристегнуться!»,
— Приготовьте мне, пожалуйста, постель в салоне мистера Аль Фея. Я хотела бы прилечь и отдохнуть.
— Слушаюсь, мадам. — Он передал указание стюардессе, и та прошла в салон.
Мальчишки карабкались на Лейлу, которая казалась чем-то расстроенной. Похоже, она с трудом выносила их заигрывания.
— Не приставайте к сестре, — приструнила их Джордана. — Может быть, она устала. — Мальчики послушно вернулись на свои места. — Я неважно себя чувствую, — пояснила Джордана. — Пойду прилягу.
Лейла молча кивнула. Она проследила за Джорданой, как та прошла в центральный салон. Она и в самом деле не могла сейчас понять, что хорошего увидел в Джордане отец. Сейчас, при дневном свете, та была вовсе не так хороша, как при первом знакомстве. Без косметики лицо у нее было осунувшееся, под глазами темные круги, волосы жидковатые и не такие светлые, какими казались тогда. И хорошо, что Джордана ушла спать. Это могло упростить дело.
Она посмотрела через проход на Фуада с Рамаданом. Фуад взглянул на свои часы, потом снова на Лейлу.
— Еще полчаса, — сказал он.
Она кивнула и откинулась на подголовник. Закрыла глаза. Подождать полчаса было не так трудно по сравнению с тем временем, которое она потратила на подготовку всего предприятия.
Джордане показалось, будто она только что закрыла глаза, когда услышала сквозь сон детский плач. Она беспокойно пошевелилась в надежде, что ей померещилось. Но нет, и постепенно до ее сознания дошло, что плакал один из ее мальчиков. Она села на кровати, прислушалась.
Плакал Самир. Но это не был его обычный плач или хныканье. В нем была какая-то особая нота. Нота страха.
Она быстро встала с постели и поправила платье. Открыла дверь, прошла через салон, дальше по узкому коридору до входа в передний отсек. У входа остановилась, цепенея от ужаса. В голове у нее не укладывалось то, что предстало ее взору. «Должно быть, это кошмар, не явь… конечно же, кошмар».
Загнанные в тесное пространство за кухонькой, которое Кэридж использовал как свой офис, когда бывал на борту, там сгрудились ее дети, няня, горничная и команда салона — Рауль и Маргарет. Рауль стоял, держась за переборку, кровь текла по лицу из пореза на скуле. Перед ними стояла Лейла и двое ее приятелей.
Это была Лейла, какой она ее еще не видела. В руке она держала пистолет, к поясу пристегнуты две ручные гранаты. Двое мужчин тоже были вооружены.
Самир увидел ее первым.
— Мама! Мама! — закричал он, вырываясь из рук державшей его няни и бросаясь к Джордане.
Лейла хотела его схватить, но он увернулся. Джордана нагнулась, и ребенок прыгнул к ней на руки. Слезы текли по его щекам.
— Они побили Рауля, у него течет кровь! — плакал малыш.
— Ничего, ничего, — успокаивала она сына, крепко прижимая к себе.
Лейла скомандовала, подкрепив слова жестом руки с пистолетом:
— Становись туда, к остальным!
Джордана уставилась на нее.
— Ты сошла с ума? — сказала она гневно.
— Слышала, что тебе говорят? Становись к остальным, живо!
— Нет!
Джордана повернулась на каблуках и направилась обратно по коридору в салон. Лейла в два прыжка настигла ее и сильным тычком пистолета в спину сшибла с ног; только теснота коридора позволила ей удержаться растопырив руки, но Самира она выронила.
Ребенок снова заплакал и набросился на свою сестру с кулачками.
— Не смей бить мою маму! Ты плохая! Плохая!
Равнодушной затрещиной Лейла отправила его на пол.
Джордана подхватила малыша и прикрыла руками.
В дальнем конце салона заплакал Мухаммад. Он вырвался из рук няни, подбежал к матери и стал позади нее на колени. Джордана, с трудом присев, обняла его одной рукой.
— Эти дети — твои братья, — сказала она, превозмогая боль в спине. Взглянула на Лейлу. — Ты перед Богом ответишь за свои грехи!
— Дрянь! — слетело с искривленных презрительной гримасой губ Лейлы. — Они мне не братья! Они дети американской шлюхи!
— В Коране написано, что братья и сестры соединены их отцом, — напомнила Джордана.
— Ты, сука, не читай мне Святое Писание! — прошипела Лейла. — Истинные братья и сестры, а не те, что ты принесла моему отцу и сумела заставить его поверить, будто они — его. Я обо всем этом знаю от моей матери.
— Ты и сейчас совершаешь преступление против своего отца, — сказала Джордана.
Лейла рассмеялась.
— Мой отец предал мою веру в него, мои чувства к нему, которые могли быть. Он предал свой народ и стал сообщником и инструментом евреев и империалистов.
Удивительно, подумалось Джордане, она не ощущала ни малейшего страха за себя; ей было страшно только за детей.
— Все будет хорошо, — шепнула она им. — Не надо больше плакать.
— Встать! — рявкнула Лейла. Джордана с трудом поднялась. Лейла жестом руки с пистолетом приказала идти вперед. Морщась от боли, Джордана несла на одной руке Самира, другой вела Мухаммада. Прошли через салон. — Отдай детей няньке! — скомандовала Лейла. Джордана, не двигаясь, смотрела на нее. — Делай, что тебе говорят! Быстро! Или сейчас врежу им тоже!