Пират
Шрифт:
— Вы станете жить в доме, — продолжал принц, — в пределах ограды моего дворца, под охраной от злых сил.
— Но как же моя работа, Ваше Высочество? — мягко запротестовал Бейдр. — Большую часть времени она вынуждает меня отсутствовать в доме.
Принц улыбнулся.
— В таком случае, будешь все устраивать так, чтобы чаще бывать дома. Нехорошо мужчине подолгу оставаться вне семьи.
В ту ночь в их покоях Джордана сказала ему:
— Он не может требовать то, о чем говорит. Я здесь сойду с ума от безделья.
— Это все ненадолго. Мы поживем тут для его утешения,
— Я не стану здесь жить! — воскликнула она. — Я не арабка, которой можно приказать, как рабыне!
Его голос стал холодным. Это была совсем незнакомая сторона натуры Бейдра.
— Ты жена мусульманина, и ты будешь делать то, что тебе скажут!
Быть может, именно тогда что-то начало меняться в их отношениях. Бейдр сдержал свое слово. Но прошло шесть месяцев, прежде чем он смог убедить принца в том, что они должны будут создать свой дом в другом месте. За это время и возникла трещина. В них обоих.
Между ними и их любовью возник незримый барьер, и как ни старались, они не могли его сломать.
Глава 13
Джордана не могла уснуть. Ее широко раскрытые глаза вперились в темноту; она прислушивалась к его ровному глубокому дыханию у другого края кровати королевских размеров. Ничто не изменилось. Даже Джабирово «сырье для грез» не могло их теперь соединить.
До свадьбы их секс бывал теплым и преисполненным милых нежностей, невзирая на то, что в нем присутствовали некоторые любовные акты, которые ему претили. Он целовал ей груди и живот, но не предавался с ней оральному сексу. Много раз она пыталась вовлечь его в эту игру. И хотя он сладко млел, когда она брала в рот, он никогда не позволял ей занять позицию, в которой она контролировала бы движения. Не облекая в слова свое мнение, он давал ей понять, что то, к чему она хочет его склонить, ниже его мужского достоинства. Мужчина никогда не должен быть в подчиненном положении по отношению к женщине. Ни в каком варианте.
В общем-то это не имело значения. Он был хороший любовник. Но она заметила перемену вскоре после свадьбы. Секс стал почти формальностью. Он входил без всякой подготовки и быстро заканчивал. Поначалу она объясняла это перегруженностью работой. Принц возлагал на него все больше и больше обязанностей. Его бизнес распространялся на все большее число стран западного мира, и все возрастала сложность его организации. Постепенно Бейдр создал вокруг себя команду молодых финансистов, которые подобно ему были людьми с Ближнего Востока, но переняли методы Запада. Члены этой его команды оседали в офисах в тех странах, которые были им ближе и более знакомы, и их задачей являлось повседневное ведение дел с его капиталовложениями. Бейдр же путешествовал от конторы к конторе, самолично принимал окончательные и важнейшие решения и координировал разрозненные усилия в многоприбыльное целое.
Все это требовало в еще большей мере спрессовывать его время, и потому «Лир Джет» сперва уступил место «Мистери-20», затем «Супер Каравелле» и наконец «Боингу-707 Интерконтиненталь». Теперь Бейдр мог покрывать огромные расстояния
Вскоре после рождения Самира, их второго сына, занятия любовью вообще, казалось, полностью отпали. А однажды ночью, когда она в отчаянье потянулась к нему, он взял ее руку и положил между ними на одеяло. Голос его был холоден:
— Неприлично жене вести себя так несдержанно.
Ошарашенная таким одергиванием, она заплакала, потом разозлилась. Зажгла свет, села на кровати и взяла сигарету. Прикурила и сделала глубокую затяжку, пытаясь взять себя в руки.
— В чем дело, Бейдр? Я что, больше ничего не значу для тебя? Как понимать прикажешь?
Он притворился спящим.
— У тебя завелся кто-то еще?
Он открыл глаза и пристально посмотрел на нее.
— Нет.
— Тогда в чем дело?
Он помолчал, затем встал с кровати.
— Я устал. И хочу спать.
Она посмотрела на него в упор.
— А вот я хочу трахаться! — Она чуть не визжала. — И что же в этом дурного?
— Достаточно, что ты ведешь себя как потаскуха, — сказал он. — И вовсе не обязательно выражаться так же.
— Тебе ли не знать! — подхватила она ядовито. — Ты проводишь с ними немало времени!
Лицо его потемнело от злости.
— Что я делаю, тебя не касается.
— Я твоя жена, а ты месяцами не бываешь со мной. Что ты имеешь в виду, говоря «это тебя не касается»?
— Долг жены преклоняться перед волей мужа.
— Женясь на мне, ты не делал из меня гражданки второго сорта. У меня тоже есть права и потребности.
— Ты забыла о том, что записано, — сказал он. — Ты есть моя жена, моя собственность, и ты располагаешь лишь теми правами и потребностями, которые я тебе разрешу иметь.
Она уставилась на него.
— Тогда прошу дать мне развод. Я не стану жить так.
— Я отказываю тебе в просьбе. Ты будешь жить так, как прикажу тебе я.
— Нынче не средневековье. И мы не на Ближнем Востоке, где ты можешь запереть меня в гареме. Завтра и уеду домой и подам на развод.
Его взгляд был ледяным.
— Если ты так сделаешь, — сказал он спокойно, — ты никогда больше не увидишь своих детей. Ты знаешь, у меня есть для этого власть.
Это был удар!
— Нет! Ты не можешь пойти на такое!
— Могу и пойду, — сказал он негромко, но твердо.
Слезы наполнили ее глаза, и она не смогла произнести ни слова.
Он молча посмотрел на нее, а когда заговорил, в его голосе не было и тени сострадания.
— Развода не будет. Ставка слишком велика. Я не допущу, чтобы вступление моего сына на престол было сорвано скандалом. Тем более что мне пришлось пойти на такие жертвы ради достижения этой цели.
Она была удивлена услышанным.
— На какие же это жертвы ты пошел?