Пирамиды
Шрифт:
Но вместо жреца он увидел какого-то человека, который стоял на четвереньках и кашлял. 2-б помог ему. Это определенно был живой человек, хотя на мгновение 2-б испугался, что это очередной обитатель пирамид. Птаклюсп 2-б усадил спасенного на валяющийся поблизости обломок – на этот раз сомнений быть не могло – черного мрамора.
– Ты жрец? – спросил Птаклюсп 2-б, роясь в беспорядочной груде камней.
– Я Диль. Главный бальзамировщик, – пробормотал незнакомец.
– Птаклюсп Два-б, паракосмический архи… – начал было 2-б, но, сообразив, что
– Не знаю. Что случилось?
– Кажется, пирамида взорвалась, – охотно поделился 2-б своей гипотезой.
– Значит, мы все мертвы?
– Вряд ли. Ты ведь ходишь, разговариваешь. Диля передернуло:
– Это еще ничего не доказывает. А что такое инженер?
– M-м… Строитель акведуков, – быстро сориентировался 2-б. – Новая область. Слегка пошатываясь, Диль поднялся.
– Я, – изрек он, – хочу пить. Надо найти реку.
Однако сначала они нашли Теппика.
Он лежал в обнимку с косо срезанным обломком пирамиды, проделавшим на месте своего приземления воронку средних размеров.
– А я его знаю, – заметил 2-б. – Это тот парень, который добрался до вершины пирамиды. Просто не верится, что он выжил!
– А почему вокруг него растет пшеница? – поинтересовался Диль.
– Думаю, это следствие эффекта, который возникает в эпицентре вспышки, – пояснил 2-б, размышляя вслух. – Нечто вроде зоны покоя, как в середине водоворота… – Он непроизвольно достал восковую дощечку, но тут же поспешил ее спрятать. Незнакомцу ни в коем случае не следовало знать, какую роль он сыграл во всей этой истории. – Он мертв?
– Эй, эй, не гляди на меня так… – попросил Диль, отодвигаясь.
Он перебирал в уме возможные варианты новых профессий. Обивочные работы – звучит неплохо. По крайней мере, кресла после перетяжки за тобой следом не ходят.
2-б склонился над телом.
– Смотри, что у него в руке, – удивился он, осторожно разжимая пальцы Теппика. – Кусок оплавленного металла. Зачем он ему понадобился?
…Теппику снился сон.
Он видел семь тучных коров и семь тощих, одна из которых ехала на велосипеде.
Он видел верблюдов, распевающих песню, от которой разглаживались морщины на челе жизни.
Он видел палец, выводящий на стене пирамиды: «Идти вперед легко. Чтобы идти назад (см. следующую стену)…»
Обойдя пирамиду, Теппик узрел продолжение надписи: «…требуется усилие воли, потому что это намного труднее. Спасибо за внимание».
Теппик задумался над этими словами и вдруг понял, что есть такая штука, которую он никогда не делал. Просто не умел, но теперь Теппик отчетливо видел, что все дело в сочетании цифр, в особом их порядке. То, что прежде казалось волшебством, есть лишь способ описания действительности. Главное, описать все так, чтобы никто не смог от тебя отмахнуться.
Теппик
Что-то сдвинулось.
Диль и Птаклюсп 2-б растерянно озирались по сторонам. Снопы яркого света, прорвавшись сквозь завесу пыли и тумана, вызолотили окрестность.
И взошло солнце.
Сержант осторожно приоткрыл дверцу в брюхе коня. Ожидавшегося дождя стрел и копий не последовало, и он приказал Автоклу спустить веревочную лестницу. Оказавшись внизу, он окинул зорким взглядом холодную утреннюю пустыню.
Спустившийся вслед за ним доброволец зябко притопывал на месте, постукивая сандалией о сандалию: раскаленный днем песок к утру промерзал насквозь.
– Вон, видишь их позиции? – спросил сержант, указывая в сторону цортского лагеря.
– Сдается мне, там деревянные кони, сержант, – заметил Автокл. – И последний в ряду – конек-качалка.
– Это для офицеров. Хм. Они нас что, совсем простаками считают?
Сержант размял ноги, несколько раз глубоко вздохнул и пошел обратно к лестнице.
– Давай за мной, парень.
– Что, опять туда?
Поставив ногу на конец лестницы, сержант чуть помедлил с ответом.
– Рассуди сам, сынок. Неужели они придут за нашими конями, если увидят, как мы тут болтаемся? Пораскинь-ка мозгами.
– А вы уверены, что тогда они точно придут? – осведомился Автокл. Сержант нахмурился.
– Послушай, солдат, – рявкнул он, – уж если найдется идиот, который решит, что мы потащим всех этих коней с вражескими солдатами в свой город, то он наверняка рехнулся настолько, что потащит наших в свой. Что и требовалось доказать.
– А что требовалось доказать, сержант?
– Чтобы ты лез обратно по этой чертовой лестнице, парень.
Автокл отдал честь:
– Прошу прощения, сержант.
– За что?
– Извините, сержант, – с отчаянием в голосе произнес Автокл. – Но там в коне столько народу, понимаете?…
– Если хочешь служить в коннице, надо развивать в себе силу воли, мальчик. Слышал об этом?
– Да, сержант, – жалобно сказал Автокл.
– Даю одну минуту.
Как только дверца закрылась, Автокл присел на одно из массивных копыт, явно собираясь использовать его не по назначению.
И вот когда он, в прострации глядя перед собой, погрузился в состояние сродни медитации, обычное в подобных ситуациях, в воздухе послышался легкий хлопок, и речная долина во всю ширь раскинулась перед ними.
Скверно, когда подобные вещи происходят с человеком в состоянии задумчивости. Потом приходится долго отстирывать свой мундир.
Морской ветер задувал над царством, не намекая, а раскатисто утверждая в воздухе запахи соли, моллюсков и пропеченных солнцем пляжей. Несколько морских птиц растерянно кружили над некрополем, где ветер носился над опрокинутыми обелисками, заносил песком мемориалы древних царей, и белые отметины, оставленные пташками на камне, выглядели куда убедительнее, чем все речи Озимандия.