Пирамиды
Шрифт:
– Похоже, тут не все из металла, – сказал он с мягким упреком.
– Да… м-м… – замялся Птаклюсп. – Мы решили, что фольга будет не хуже.
– А вы не могли бы использовать что-нибудь подешевле? Например, сталь?
Птаклюсп криво усмехнулся. Неудачный выпал день, душевное равновесие превратилось в далекое воспоминание, но в некоторых фактах он был фактически уверен.
– Сталь выдержала бы год-два от силы, – пояснил он. – Учитывая влажность и прочее. Пирамиды осталась бы без навершия. На двести-триста раз хватило бы, не больше.
Теппик
Пирамида громоздилась над ним. На это Птаклюсп 2-б мог бы сказать, что причина здесь в том, что стены наклонены под углом точно в 56 градусов и это создает определенный эффект, из-за которого пирамида кажется больше, чем есть на самом деле. вероятно, он употребил бы такие слова, как «перспектива» и «виртуальная высота».
Черный мрамор был гладким, как стекло. Каменотесы потрудились на славу. В зазор между переливающимися, поблескивающими плитами едва можно было просунуть кончик ножа. Но все-таки можно было.
– Ну что, попробовать разок? – риторически вопросил Теппик
Куми рассеянно грыз ногти.
– Огонь, – изрек он. – Вот что их остановит. Они легковоспламеняющиеся. Или вода. Может, они растворятся.
– Они разрушили несколько пирамид, – напомнил верховный жрец Джафа, Коброглавого Бога Папируса.
– Люди всегда воскресают в дурном настроении, – заметил другой жрец.
С растущим изумлением Куми следил за приближающимся воинством.
– Где Диос? – наконец спросил он. Бывшего верховного жреца вытолкали из толпы.
– Что мне им сказать? – вопросил Куми повелительно.
Было бы неточностью заявить, что Диос улыбнулся. К улыбкам ему не часто случалось прибегать. Но углы губ его искривились, глаза наполовину скрылись под бровями.
– Скажи им, что новое время требует новых людей. Или что пора дать дорогу молодежи со свежими идеями. Или что они вышли из моды, устарели. Или все сразу.
– Меня же убьют на месте!
– Сомневаюсь, чтобы они мечтали видеть тебя в качестве вечного компаньона.
– Но ты еще верховный жрец!
– Почему ты не хочешь поговорить с ними? Не забудь сказать, что все они будут ввергнуты в Век Кобры или как там его, где только вопль и скрежет зубовный.
Диос вручил Куми посох.
Куми почувствовал, как взгляды всех братий и сестрий устремились к нему. Он прокашлялся, поправил на себе одеяние и повернулся к мумиям.
Они пели, произносили нараспев одно и то же слово, повторяя его вновь и вновь. Куми не мог разобрать его, но казалось, что именно оно приводит их в такой гнев.
Он поднял посох. В плоских сумерках резные деревянные змеи выглядели совсем как живые.
Богов Плоского мира – речь идет о великих, общепризнанных богах, которые действительно обитают в Дунманифестине, местном эквиваленте Валгаллы,
Дело даже не в явных ошибках типа надписей «Совершенно безопасно» или «Рычит, но не кусает», а в тех самых незатейливых на вид фразах, которые в деликатных ситуациях могут произвести эффект стального бруска, попавшего в лопасти шестисотшестидесятимегаваттной турбины, что вращается со скоростью 3000 оборотов в минуту.
И знатоки присущей всему человечеству тенденции думать задним местом там, где следовало бы подумать головой, согласятся, что, когда конверты членов жюри будут вскрыты, реплика «Прочь отсюда, мерзостные призраки!» в элегантном исполнении Уфа Куми окажется претендентом номер один на самое идиотское приветствие всех времен и народов.
Первый ряд предков остановился, но потом еще подвинулся вперед под напором наседавших сзади.
Царь Теппицимон XXVII, который с общего согласия остальных двадцати шести Теппицимонов был избран спикером, отделился от толпы и, ковыляющей походкой приблизившись к Куми, схватил его за трясущиеся руки.
– Что ты сказал?
Казалось, глаза Куми вот-вот выскочат из орбит. Губы его шевелились, но голос мудро решил не подчиняться.
Теппицимон вплотную придвинул свое перебинтованное лицо к острому носу жреца.
– Помню я тебя, – хрипло произнес он. – Подлый льстец. Мерзавец, каких свет не видывал. Точно, именно так я всегда и думал.
Теппицимон полыхнул взглядом на сгрудившихся за спиной Куми жрецов.
– Жрецы, значит? Извиняться пришли? Где Диос?
Предки надвинулись ропща. Проведя в могиле несколько тысячелетий, вы вряд ли будете испытывать симпатию к людям, которые уверяли, что вас ждет приятное времяпрепровождение. В гуще толпы произошло движение: коллеги помоложе старались удержать царя Псамнутха, который целых пять тысяч лет созерцал изнутри крышку собственного саркофага.
Теппицимон вновь переключил внимание на Куми, который словно прирос к земле.
– Ну-ка повтори! Мерзостные призраки, да?!
– М-м…
– Оставьте его, – Диос мягко взял посох из безвольных рук Куми. – Я – верховный жрец Диос. Зачем вы здесь?
Абсолютно невозмутимый, рассудительный голос небеспристрастного, но непререкаемого авторитета. Интонации этого голоса фараоны Джелибейби слышали на протяжении тысячелетий: он диктовал распорядок дня, предписывал обряды, делил время на тщательно выверенные отрезки, толковал волю богов. Это был властный глас, пробудивший в мертвецах давно уснувшие воспоминания; вид у них стал смущенный, ноги беспокойно зашаркали.