Пирамиды
Шрифт:
– Я послал одного из нас разбудить его, – ответил Птаклюсп 2-а.
– Кого?
– Вернее, одного из тебя.
– А… – и Птаклюсп 2-б снова уставился на навершие. – Не такое уж оно и тяжелое. Мы вдвоем могли бы на руках поднять его туда.
Он испытующе взглянул на брата.
– С ума сошел. Пошли кого-нибудь из людей.
– Все разбежались…
Вниз по реке еще одна из пирамид попыталась засветиться – раздался треск и шипение, и воющий, рваный язык пламени по дуге прочертил небо, вонзившись
– Она начинает взаимодействовать с другими! – воскликнул 2-б. – Давай. Надо зажечь ее немедленно – это единственное спасение!
Неподалеку от одной из граней пирамиды синий зигзаг взметнулся в небо и ударил в каменное изваяние сфинкса. Воздух зашипел.
Братья взяли камень с двух сторон и кряхтя стали тянуть его вверх по лесам. Пыль, клубящаяся вокруг, принимала странные очертания.
– Слышишь? – нахмурился 2-б, когда они поднялись на первую площадку.
– Хочешь сказать, что мы столкнулись с утечкой времени и пространства?
Во взгляде, который архитектор бросил на брата, сквозило неподдельное изумление. Не каждый день услышишь такое верное определение от какого-то там бухгалтера. Но вскоре изумление вновь сменилось ужасом.
– Я не о том, – едва вымолвил он.
– Воздух стонет, будто его пытают!
– И не это, – с досадой ответил 2-б. – Я имею в виду скрип.
Разряд прогрохотал еще над тремя пирамидами и, пронзив роящиеся облака, ушел в черную мраморную вершину.
– Нет, скрипа не слышу, – признался 2-а.
– По-моему, он идет изнутри самой пирамиды.
– Что ж, можешь приложить ухо и послушать, но я этого делать не собираюсь!
Порывы ветра раскачивали леса. Еле удерживая тяжелый камень, братья с трудом перебрались на другую лестницу.
– Я же сказал, у нас ничего не получится, – пробормотал бухгалтер, когда камень нежно опустился прямо ему на ногу. – Не надо было браться за эту стройку.
– Заткнись и тащи.
Братья Птаклюспы, переходя с одной шаткой лестницы на другую, прокладывали свой путь к вершине Великой Пирамиды, а между тем протянувшиеся по берегам Джеля пирамиды поменьше вспыхивали одна за другой и шипящие зигзаги времени перечеркивали небо.
Примерно в то же время величайший математик в мире, лежа в стойле и прислушиваясь к уютному бурчанию собственного брюха, вдруг перестал жевать свою жвачку, почувствовав, что происходит какая-то свистопляска с числами. Со всеми числами сразу.
Скосив глаза вдоль носа, верблюд взглянул на Теппика. По выражению их можно было легко догадаться, что из всех всадников в мире стоящий перед ним человек возглавляет список самых антипатичных. Впрочем, верблюды смотрят так на всякого. Их подход к роду человеческому отличается крайним демократизмом. Верблюды ненавидят каждого из его
«Мыло он, что ли, жует?» – с досадой подумал Теппик.
Царь окинул рассеянным взглядом полутемные конюшни, где некогда насчитывалось не меньше сотни верблюдов. Сейчас он готов был отдать весь мир за одного коня и средних размеров континент за пони. Но вокруг валялись только обломки нескольких боевых колесниц – остатки былого могущества, – да застыл в своем углу пожилой слон, чье присутствие было необъяснимым. Плюс еще этот верблюд. Сразу было видно, что от этой твари многого ожидать не приходится. На коленях у животного виднелись большие проплешины.
– Такие вот дела, – повернулся Теппик к Птраси. – Переправляться через реку ночью я не рискну. Зато могу попробовать переправить тебя через границу.
– А это что – седло? – спросила девушка. – Ужасно забавное.
– Это потому, что находится оно на ужасно странной твари, – ответил Теппик. – Как нам туда забраться?
– Я как-то видела погонщиков за делом, – откликнулась Птраси. – По-моему, надо просто лупануть верблюда большой палкой.
Верблюд преклонил колени и презрительно взглянул на молодую даму.
Теппик пожал плечами, распахнул внешние ворота и столкнулся лицом к лицу с пятью стражниками.
Он сделал шаг назад. Стражи сделали шаг вперед. Трое из них были вооружены тяжелыми джельскими луками, пущенная из такого лука стрела может пронзить дверь или, скажем, превратить гиппопотама в три тонны шустрого люля-кебаба. Стражникам еще никогда не приводилось вести огонь по своим собратьям, но было похоже, что они не прочь попробовать.
– Поди и оповести верховного жреца, – приказал начальник стражи, хлопнув одного из своих подчиненных по плечу.
Потом сверкнул глазами на Теппика.
– Брось оружие!
– Что – все?
– Ты плохо слышишь?
– Боюсь, это займет слишком много времени, – осторожно ответил Теппик.
– И держи руки так, чтобы я мог их видеть, – добавил начальник.
– Так, пожалуй, мы ни до чего не договоримся, – рискнул Теппик.
Он переводил взгляд с одного стража на другого. Теппик знал много методов самообороны без оружия, но ни один из них не предполагал, что противник при первом же твоем движении может выпустить стрелу прямо тебе в глотку. Правда, можно увернуться, используя в качестве прикрытия верблюжье стойло…
Но тогда он подставит под удар Птраси. К тому же ему не улыбалось сражаться с собственной стражей. Такое поведение недостойно царя.
Стражники расступились, и Диос явился, безмолвный и неотвратимый, как лунное затмение. Он высоко держал зажженный факел, отблески которого дико плясали на его лысине.