Пир попрошаек
Шрифт:
Лайам коротко перечислил события вчерашнего вечера, упомянув и о походе в заведение Рэдди, закончившемся скандалом. Заключил он свой рассказ такими словами:
– Ульдерик очень ловко обращается с тростью. Если он так же хорошо владеет и шпагой, барону не позавидуешь.
– Значит, крови он не боится, так? И выходит в подозреваемые номер один?
– Так, – кивнул Лайам. – Но и Квэтвела размазней тоже не назовешь. Неизвестно, кто бы взял верх, если бы барон не напился. Прошлой ночью этот юнец проиграл кучу денег. Насколько я понимаю, он продувался и прежде, причем
– Не хуже его могут оказаться и Кэвуд с Фурзеусом… Нет, Ренфорд, вам надо сперва со всеми поговорить, а уж потом начинать плести паутину.
– Да, – Лайам рассеянно кивнул и встал, – чтобы подойти к камину поближе. Он уперся ладонями в каминную полку и наклонился над ней, вдохнув тонкий запах хвои, исходящий от украшавшей ее разлапистой ветки. Жар, пыхнувший снизу, заставил его отстраниться. Большое бревно, пылавшее в очаге, медленно распадалось на малиновые уголья, и Лайам внезапно почувствовал, что вместе с этим бревном разрушается и какая-то пробка в его мозгу. Он смотрел на огонь, он слушал потрескивание угольев, дав свободу неясным мыслям, зарождавшимся в его голове.
До сих пор следствие исходило из того, что в Саузварке камень продать нельзя. А если это не так? Гость Окхэмов, организовавший дерзкое похищение, убил походя своих соучастников, а значит, на это его толкнула вовсе не жажда завладеть редкой вещицей. Обагрить руки кровью только ради того, чтобы обзавестись безделушкой? Ну, нет! Убивают ради наживы, и, значит, камень намеревались обратить в деньги. А каким образом, позвольте-ка вас спросить?
– Ваши люди уже нашли чародея?
Кессиас крякнул. Внезапный вопрос явно его смутил.
– Чародея? Нет, пока не нашли. Мой человек обходит городские гостиницы, но это такое длинное дело…
– Отрядите побольше людей. Пошлите всех, кого только можно!
Лайам чуть не кричал. Идея, пришедшая ему в голову, еще не сформировалась, но он уже знал, что Дезидерия следует отыскать.
Эдил насмешливо поклонился:
– Как будет угодно милорду, способному выкинуть что угодно!
– И постарайтесь, чтобы тот о ваших розысках ничего не узнал.
– Как милорд пожелает!
Кессиас вновь отвесил глубокий поклон. Потом он выпрямился и уже серьезно спросил:
– Значит, сегодняшнее убийство так и останется нераскрытым? Скорохлеб взыщет за это.
Заметив непонимающий взгляд собеседника, эдил пояснил:
– Скорохлеб – предводитель городских побирушек. Он взыщет за смерть одного из своих людей.
– Вы ведь говорили, что они не слишком-то поворотливы, – сложности южного диалекта иногда заставляли Лайама думать, что он чего-нибудь недопонял.
– Нет, я не о том. Скорохлеб не станет убивать кого-нибудь из воров, пока окончательно не удостоверится, что имеет на это право. Он терпелив, но злопамятен – его оружие яд, а не меч. Самая выгодная позиция для людей низшего ранга. Но теперь он наверняка взыщет с меня – попрошайка
Лайам вспомнил о Волке. Стоит ли говорить эдилу об угрозе, исходящей от воровского клана? Если ему удастся найти заказчика в ближайшее время, то можно и промолчать. С одной стороны, магистр цеха нищих вроде бы не склонен к необдуманным действиям. С другой – Лайам не был уверен, сможет ли Оборотень удержать своих подопечных в руках. И так они, судя по всему, не очень-то своему главарю подчиняются, который и сам-то довольно расхлябан. Если бы Шутник не преступил запрет вожака, реликвию Присцианов, возможно, и не украли бы. А если бы Оборотень чуть раньше встретился с Лайамом, то, вероятно, Шутник до сих пор оставался бы жив.
Слишком уж много подобных если… Лайам откашлялся.
– Расскажите своему Скорохлебу, как и почему погиб Кривокат. А еще скажите, чтобы его люди почаще поглядывали по сторонам. Особенно ночью.
– Почему? – скучным голосом поинтересовался эдил.
– Намекните, что воровская гильдия полагает, будто нищие в ответе за убитого вора. – Фраза выходила не очень ловкая, но Лайам не стал в ней ничего поправлять. – Поясните, что воры пока что не собираются мстить и что сегодняшний мертвец числится не за ними.
Смерив Лайама пристальным взглядом, эдил медленно произнес:
– Я могу это им передать, но… насколько ваш осведомитель надежен?
– Он надежен, – сказал Лайам.
– Честно говоря, я очень хочу в это верить, – продолжал эдил. – Мне не нужна уличная война в праздничную неделю, как, впрочем, и в любое другое время. Саузварк только-только угомонился после шумихи вокруг новой богини. Вы можете поручиться за местных воров?
– Да, – коротко бросил Лайам, а про себя подумал: «Надеюсь, что да…»
– Тогда мне надобно поскорей повидать Скорохлеба. Хорошо, что вы все это разведали, Ренфорд. Я, по крайней мере, могу указать нищим, где не надо искать убийцу их сотоварища, да и сам уже не возьму ложный след.
Колокола на башне здания городского суда начали отбивать десять утра. Кессиас прислушался и покачал головой. Лайам нахмурился. Если он хочет выполнить все, что задумал, ему следует поспешить.
– Мне пора, – сказал он. – День обещает быть хлопотным.
– Не обещает, – буркнул Кессиас. – Он уже хлопотный. Как я все разгребу, не знаю, но пропавшую парочку придется найти.
– Какую еще парочку?
Кессиас досадливо отмахнулся.
– Да так, ерунда… Паренек и девчонка с Макушки до сих пор не вернулись с гулянок. Родители всполошились, опасаются, что детишки могли на пару пуститься в бега. А те, скорее всего, засиделись где-нибудь у приятелей и думать не думают, что вокруг завертелся такой тарарам. Пустячное дело, и нечего о нем говорить. Послушайте, вы не хотите чуть позже со мной пообедать?
– Пообедать – вряд ли, – сказал Лайам. – А вот поужинать – да.