Пир попрошаек
Шрифт:
«Настолько неоценимы, что сегодня утром ты даже не смогла припомнить, откуда тебе известна фамилия Присциан», подумал Лайам. Он кашлянул, прочищая горло, и сказал:
– Понятно… Не знаю, сохранились ли записи этого господина, но кое-что после себя он точно оставил. Тот самый камень, о котором у нас уже заходила речь.
– Камень?! – Глаза волшебницы широко распахнулись и засияли. У Лайама перехватило дыхание, настолько сидящая перед ним грубиянка сделалась вдруг хороша. – Его я тоже должна увидеть! Слышите – я должна!
– Погодите-ка,
Грантайре посмотрела на него, как на круглого идиота.
– Вы понимаете разницу между душой и духом?
– Вообще-то, нет, но…
– Но это же элементарно! – возмутилась волшебница, сердито глядя на Лайама. – Неужели Тарквин совсем ничему вас не научил?
– На самом деле он вовсе меня не учил…
Грантайре продолжала, не обращая внимания на его возражения:
– Дух и душа – это две основы нашего… Впрочем, не важно чего! Маг Присциан много работал с духовной субстанцией и даже, возможно, проник в фундаментальные таинства магии. Я сказала «возможно», потому что вопрос остается открытым. Когда Эйрин Присциан ушел в иной мир, он унес с собой и результаты своей работы.
– И все это вы узнали из книг Тарквина?
Грантайре сурово посмотрела на него, и Лайам вновь ощутил себя идиотом.
– Маг Присциан упоминается всего в двух книгах мастера Танаквиля – но только упоминается. Неистовый Эйрин ни с кем не делился своими достижениями, за что его… его исключили из гильдии!
Выпалив это, волшебница почему-то вдруг покраснела, ее щеки заполыхали, как осенние яблоки.
– И камень как-то связан с его работой?
Грантайре вновь нахмурилась, румянец ее поблек.
«Недоумок опять досаждает наставнице своей болтовней», – сообразил Лайам.
– Еще бы, – Грантайре вдруг превратилась в само терпение. – Некоторые материалы – такие как драгоценные камни закаленные металлы и многие минералы, – всегда сообщаются с духом…
В мозгу Лайама мелькнула мысль, пока что туманная, и туман этот следовало рассеять.
– Значит, камень Эйрина мог представлять интерес не только для Эйрина, я правильно понимаю? Скажите, он мог пригодиться другому магу или не мог?
– Конечно же мог!
– И что же, он до сих пор являет собой некую ценность?
– Да, безусловно!
– Скажите еще, этот камень нужен только для опытов? Или он имеет какое-то другое значение?
В глазах Грантайре мелькнуло удивление.
– И то и другое. Камень определенно весьма важен для магических изысканий. Но кроме того, он ценен еще и как источник магической силы. Это слишком сложно, чтобы…– Гостья запнулась. – А почему вы об этом спрашиваете?
«Почему она не закончила фразу? Слишком сложно, чтобы объяснять такому вот дураку?»
– Похоже, – заговорил Лайам, тщательно подбирая слова, – похоже, что в Саузварке завелся еще один маг… И он тоже очень интересуется камешком Присцианов.
Грантайре взвилась с места, словно
– Кто это?! – крикнула она. – Кто еще здесь промышляет?
Изумленный до крайности, Лайам разинул рот. Он не сразу с собой совладал и потому ответил, чуть заикаясь:
– Н-не знаю… Но у него рыжая борода и красное пятно на щеке.
– Дезидерий, – с явным облегчением произнесла Грантайре и в задумчивости поскребла подбородок. Этот типично мужской жест показался бы Лайаму забавным, если бы он не был ошеломлен. – Да, Дезидерий! – Взгляд волшебницы стал рассеянным, словно она унеслась мыслями в дальние дали.
– Вы с ним знакомы? – спросил Лайам, чтобы что-то спросить. Хотя Грантайре уже оправилась от волнения, грудь ее все еще бурно вздымалась.
«Не смей на нее таращиться!» одернул себя Лайам, но взгляд его плохо повиновался приказу.
– Да, – ответила волшебница после продолжительного молчания. Да, я его знаю! – Усилием воли она заставила себя вновь обратить внимание на собеседника. – А теперь оставьте меня. Мне нужно подумать.
К чему, к чему, а к ее грубостям Лайам уже привык, однако он все-таки ощутил что-то вроде обиды.
– Думаю, вам было бы интересно узнать и еще кое-что, – мстительно произнес он, вставая. – Прошлой ночью реликвию Присцианов украли.
Он внутренне напрягся, ожидая очередной вспышки негодования, однако волшебница только еще раз поскребла подбородок и молча кивнула – скорее не ему, а своим мыслям.
– Возможно, он за тем и явился… Хотя… Кража? Что ж, они могут опуститься и до такого…
Лайам немного постоял, придерживаясь за спинку своего стула, но продолжения не последовало. Волшебница снова села, прижала к губам крепко стиснутый кулачок и погрузилась в раздумья.
«Полагаю, она теперь не скоро заговорит», – с сожалением подумал Лайам и вышел из кухни.
Дракончик лежал на пороге в прихожей, уронив голову на вытянутые передние лапы, и смотрел на море. Рядом с ним сидел серый кот и старательно вылизывался, время от времени прерываясь и оглядываясь по сторонам.
– Хорошо устроились, – пробормотал Лайам и мысленно обратился к уродцу:
«Фануил, идем-ка со мной. У меня к тебе накопились кое-какие вопросы».
Дракончик поднял голову, переглянулся с котом, потом лениво встал и потрусил за хозяином в библиотеку.
Лайам растянулся во весь рост на диване и уставился в потолок, Фануил повалился на пол.
«Ну что, ты готов?»
«Да, мастер, готов».
«Вот и прекрасно! – Лайам пока еще не научился придавать мысленной речи сарказм, и, кроме того, он не был уверен, что фамильяр вообще сумеет этот сарказм воспринять, поэтому решил воздержаться от вертевшихся в его голове замечаний. – А теперь внятно, доходчиво, как последнему дурню, объясни мне – в чем разница между душой и духом?»