Пир или голод
Шрифт:
– Ах, какая прелесть! Благодарю вас! – улыбнулась блондинка и отошла к весело щебечущим гостям.
– Приятного аппетита! – улыбнулась ей вслед Хедер, отводя мужа в сторону.
– Все свои ругательства беру назад, – прошептала она. – Кажется, успех нам обеспечен!
– Как там дела на кухне?
– Все кипит и гудит, словно пчелиный улей.
– Теперь мы озолотимся!
– Не стоит делить шкуру неубитого медведя, – предостерегающе произнесла Хедер.
Шампанское текло рекой. Гости с удовольствием запивали коричных чиггеров и личинки, тушенные в утином
– Личинки?...
– Ну да, личинки. То, что вы сейчас съели, было личинками саранчи, а не креветками.
Критик весь позеленел и поспешил залить внезапно взбунтовавшийся желудок целой бутылкой дорогого марочного шампанского.
– Не бери с него денег за шампанское, – прошептала мужу Хедер.
– Но бутылка стоит три сотни баксов!
– Если он напишет о нас разгромную статью, это обойдется тебе не в три сотни, а в целый миллион долларов!
В конце концов открытие ресторана прошло с большой помпой. Мелкие проблемы с разрешением на торговлю спиртным и взятками санитарному контролю сошли на «нет» к тому времени, когда последние приглашенные покинули ресторан. Было уже далеко за полночь.
Сияющий от счастья Перри повернулся к Хедер и воскликнул:
– Мы выиграли!
– Да, дебютировали мы удачно. Посмотрим, как дальше пойдет.
– Да ты что, смеешься? Источник сырья, насекомые, неисчерпаем! Эти твари переживут нас всех!
Из кухни вдруг донеслось странное гудение.
– В чем дело? – недоуменно спросила Хедер.
Они подошли к железной двери на кухню – здание некогда занимал банк, с тех пор и сохранились такие двери. Открыв ее, они распахнули вторую, обычную дверь. В нос им тут же ударило чем-то тошнотворным. На вкус все эти насекомые, может, и были весьма изысканными, но вонь в процессе приготовления стояла страшная. Впрочем, толстая сейфовая дверь прекрасно защищала тонкое обоняние клиентов.
Над деревянным ящичком, из которого доносилось странное гудение, недоуменно склонился шеф-повар.
– В чем дело? – грозно спросил Перри.
– Вы заказали пчел? – нахмурившись, вопросом на вопрос ответил повар.
– Что-то не припомню...
– В этом ящике, судя по звуку, полным-полно пчел.
– Но в нашем меню никаких пчел нет! – удивился хозяин. Хедер тут же поддакнула. В крошечных телах пчел содержался яд, который невозможно было нейтрализовать никакими способами. Иметь с ними дело куда опаснее, чем с японской рыбой-собакой, которая таила в себе смерть, если съесть ее слишком много.
– Может, кто-то решил поговорить с нами о поставке пчел? Так бывает...
– Ничего подобного, – решительно отверг это предположение шеф-повар Реми, который, конечно же, был французом на тот случай, если бы затея Перри провалилась и им пришлось бы перейти на французскую кухню.
– Ладно, тогда давайте посмотрим, что внутри.
Реми взял с полки короткий ломик и принялся вскрывать скрепленный черной металлической лентой
– Осторожнее! – вскрикнула Хедер.
Реми с удвоенной силой взялся за дело. Заскрежетали гвозди, застонало дерево, и крышка ящика в конце концов откинулась. Все трое тотчас заглянули внутрь и увидели, что ящик совершенно пуст, а гудение тем не менее продолжалось.
– Интересно, откуда такое жужжание? – удивился Перри.
– По звуку очень похоже на пчел, – покачал головой Реми.
– Я понимаю, что это похоже на пчел, но в ящике-то ничего нет!
И тут невидимые пчелы загудели злее и громче. Казалось, вся кухня наполнилась всепроникающим пронзительным жужжанием.
Внезапно Перри рефлекторно шлепнул себя по правому уху. Ему показалось, что тоненький и визгливый, слово комариный писк, звук внезапно атаковал его правое ухо.
Потом Хедер шлепнула себя по левой груди. Накаченная силиконом, она еще долго потом покачивалась.
Стащив с головы накрахмаленный поварской колпак, Реми принялся размахивать им над головой, изрыгая страшные проклятия по-французски.
Жужжание, приобретая какой-то зловещий оттенок, становилось все громче и громче. Все трое испуганно переглянулись, и Перри сказал:
– Пора убираться отсюда к чертям собачьим!
– И я с вами! – воскликнул шеф-повар.
Все трое тотчас рванулись к дверям, но жужжание настойчиво преследовало их.
Ко всему прочему сейфовая дверь оказалась наглухо закрыта. Схватившись за колесо, с помощью которого она открывалась, Реми стал яростно его крутить.
И тут жужжащий звук стал атаковать их всерьез. Сначала каждый почувствовал болезненные укусы, потом какое-то воспаление – невыносимый жар, который распространялся по всему телу вместе с невесть откуда взявшейся красной точечной сыпью.
Взглянув на свои покрасневшие и распухшие ладони, Перри перевел взгляд на перепуганное лицо жены. Оно уже побагровело, а пухлые красные губки почему-то непроизвольно подрагивали. Внезапно из уголка рта Хедер потекла какая-то молочно-белая вязкая масса.
– Кажется, потек парафин, – неуверенно пробормотала Хедер. Потом схватилась за грудь и воскликнула: – Она вся мокрая!
– О Господи! Силикон расплавился!
Реми чесался так, словно по нему ползали полчища вшей.
– Боже всемогущий! Я умираю! – кричал он.
Потом всем троим стало не хватать воздуха. Схватившись руками за распухшее горло, они друг за другом повалились на пол возле сейфовой двери.
Уже в полупомрачнении Перри Ното взглянул на свою жену, и его последней мыслью было: «Почему она разваливается на куски?... Почему на куски?...»
Тела Перри Ното, Хедер Ното и шеф-повара Реми Астико были обнаружены вечером следующего дня, когда будущие завсегдатаи «Ла мезон пунез» слетелись к модному ресторану, чтобы отведать чудесных креветок, о которых с таким восхищением написал критик газеты «Лос-Анджелес таймс».