Пилот

Астахов Юрий

Потом я домой вернулась и, как обычно открыла почтовый браузер. И пришло только одно письмо. От тебя. И это письмо полностью решает мои проблемы. И подписано оно - "ЖИЗНЕННО НЕОБХОДИМЫЙ". Мне сразу же в глаза это бросилось и как громом поразило. А ты разве не знаешь, что VITAL переводится именно так? Окончание твоего имени оказалось на другой строчке. Мне и задуматься не пришлось, совершенно очевидно - это мне ответ на молитву мою. Знамение Божье! Знак! Господь вручает меня тебе, как человеку для меня жизненно необходимому. Навсегда. До самого конца. А к тому же ты оказался православный. О чем тут еще можно думать? В чем тут сомневаться? Кто я такая, чтобы против воли ЕГО идти. А еще ты мне понравился моментально, как только увидела тебя. Я очень долго тебя ожидала в порту. Рейс

пришел, ты на него зарегистрирован, а все нет и нет тебя. Я страшно разволновалась. А потом увидела, как вы с рыжим Костасом наперегонки бежите, мне так смешно стало, и сердце так забилось. Как сумасшедшее! А потом ты, с цепочкой этой на челюсти. Смешной такой, неловкий, милый. У меня сердце зашлось. Испугалась. Вдруг, я тебе не понравлюсь? Вдруг, женат ты? Но потом подумала, что Господь знает, что делает, и сомнения мои - грех великий. И положилась на Господа нашего. Пусть будет то, что будет. И я посмотреть решила, насколько я тебе как женьщина приглянулась. Это всегда в первый момент происходит. И проверила! . И, не смейся только, когда ты руку мне поцеловал там в комнате, в первый день, я как девица пубертатная промокла. Так мне сразу захотелось с тобой быть. И убежала. Как мне стыдно стало! Ужасно! А потом все само собой получилось. И все чудесно было. Все лучше и лучше с каждым днем. И я тебя просто полюбила. А ты мне так и не признался еще. Отвечай мне - любишь меня? Или просто балуешься? А, все равно! Я твоя женщина, ибо такими вещами Господь не шутит. Смиренно вручаю себя в руки твои и надеюсь на тебя. Обещаю быть тебе женою верной и послушной. И всегда любить тебя. Как бы не сложилась наша судьба. Господь мне свидетель. Но мне нужен определенный и недвусмысленный ответ - ты мой? Ты возьмешь меня в жены? Ты увезешь меня в свою страшную Сибирь? Отвечай немедленно!

Вот такие пироги мои маленькие и очень дорогие радиослушатели! Вот так фокус! Называется исповедь. Ой, мама дорогая! Пора и мне колоться. До самой задницы!

– Нет! Я еду не в Сибирь!

Глаза у Кати не успели наполнится слезами, как я рассказал ей про встречу в московском ресторанчике.

И рассказал ей, как на духу, начав с того, что лет двадцать назад, некие американские ученые сделали некое открытие не получившее широкой известности поскольку было оно зажулено от мировой общественности некоей Корпорацией...

– И ты действительно в этот бред веришь?
– Спросила скептическая деловая леди.

– А вот мы сейчас попробуем прокачать на косвенных!
– Дерзко ответил ей доверчивый я. А вот побеспокоим-ка мы некоего господина Зимина. По времени в Москве еще ужинать только сели. Не заполночь еще.

Цопнул я мобилку, залез в поминальничек и отыскал нужное фамилие. Ответил он сразу.

– Здравствуйте Виталий Николаевич! Где это вы запропали? Уж не отказались ли от путешествия? Уехали в Грецию и ни слуха, ни духа, ни весточки от вас. Как погода на родине Гомера? Как отдыхается?

– Здравствуйте Леонид Сергеевич, планы мои не изменились в основе своей, но требуется некоторая корректировка. Тут вот какое дело Леонид Сергеевич, я тут самолет себе купил по случаю. И поэтому не отдыхается мне совершенно. Пилотирование осваиваю. А погоды тут стоять запланированные. Жарко тут и солнечно, хотя и не без дождей. И поскольку процесс освоения к концу приближается, то с самолетом тем намерен я задуманное осуществить. Однако проблема с доставкой его в Москву возникает. Как только подумаю я о барьерах пограничных да таможенных на пути к родной землице, как воображу себе транспортные хлопоты, так плохеет мне, сразу тут же. Да и деньгами несколько поиздержался уже. Однако звоню я вам вот по какому поводу: Корпорация, услугами которой намерен я воспользоваться и которую вы представляете, насколько понял я, является транснациональной, так сказать. И возник у меня в связи с эти закономерный вопрос - а не существует ли возможности воспользоваться услугами, так сказать, местного отделения? Какого ни будь? В пределах Балкан? Не составите мне протекцию, уважаемый Леонид Сергеевич? Не сведете ли с нужным человеком, тут на месте?

– То есть в Москву вы возвращаться не желаете? Я так вас понимаю?

Голос

у уважаемого Леонида Сергеевича стал сухим. Жизнерадостность исчезла в далях бескрайних, с приветливостью в обнимку. Понятное дело, я же его без комиссионных оставляю. Но, лицо он всего лишь уполномоченное, не своей частной лавочкой заведует. Должен он наводку мне дать, куда он денется, голубчик. Я ведь и начальству его пожалуюсь, на той стороне, если он меня принуждать начнет в Москву вояжировать. А связь-то оттуда сюда есть.

– Совершенно верно, Леонид Сергеевич! Уж хлопотно больно! Да вы же сами прекрасно структуры наши знаете. Запаришься с ними, пока вопрос решишь. И помрешь от сердцебиения, не дай Бог.

Хорошо. Вы сейчас в Греции находитесь? Будьте на связи. Я постараюсь в течение часа перезвонить вам.

И трубу выключил. Мне подождать? Я подожду! А пока с Катей надо перетереть до полной ясности. А то вот неясности у меня возникли. Повернулся я к любимой напряженно слушавшей наш разговор, разъяснил ей все непонятные моменты, а потом сам ей вопросы задавать принялся:

– А скажи мне, душа моя, с какого это вдруг переляку 'серьезные люди' контрабандисты вдруг кокнуть тебя возжелали? И меня, с тобой за компанию? Доувай-ка, как альбионцы говорят, по пунктам тему разберем. Вот смотри, что выходит. Подсунув контракты, они не обрывали трубку телефонную, с напоминаниями? Так?

– Так.

– То-есть, выжидали, пока сумма неустойки достигнет требуемого размера. Как я понял, сумма эта исчислялась от числа просроченных дней. Так?

– Да. Совершенно верно.

– Стоимость твоей компании определить не сложно, поскольку бухгалтерские отчеты предоставляются всем заинтересованным лицам свободно. Когда сумма стала сопоставимой, они предьявили иск. Выкупили за означенную сумму твою фирму и ты им деньги затраченные на операцию тут же вернула, как выплату по решению суда. Я ничего не путаю?

– Да, все именно так. Только...

– Только тебе не хватило несколько миллионов евро. Я полагаю шесть или семь.

– Шесть миллионов восемьсот тысяч евро.

– Самой малости. Всего трех процентов от общей суммы. А это как мне кажется, как раз те тридцать серебряников и есть, за которые купили твоего служащего. Ты сказала, что он предлагал тебе погасить остаток иска за интимные услуги? Каких-то шестьсот тысяч евро! Вы с мужем своим служащим платили такие зарплаты?

Катя озадаченно задумалась.

– Итак, вопрос - где этот убогий поднял такие бабки? Угадай с трех раз? Тебя красиво разули, купив твою фирму за твои же деньги и хотели за них же раздеть и уложить в кроватку. Катя, ты крови не боишься?

– Крови? Нет! Я же хирургической сестрой работала!

– Замечательно! Однако, исходя из вышеизложенного, хочу тебе заметить, что господам контрабандистам до тебя никакого дела уже нет, поскольку у тебя на них никакого компромата совершено нет. Ты их больше не интересуешь. Про ружья они не знают?

– Нет.

– А значит взять с тебя больше нечего! Если бы они про ружья знали, они бы еще пару-тройку деньков погодили бы. Для них ты - отработанный материал. И угрозы не представляешь. Поскольку предъявить им ничего не можешь. Они тебя обокрали исключительно по закону. Ничего личного, просто бизнес. А потому мочить им тебя - невыгодно, ибо может привлечь к ним внимание органов. Теперь вернемся к нашему барану. Ты правильно проинтуичила. Скорей всего именно он и 'посмел'. Они же теперь самонастоящий мильенер стали! Они орел теперь невьеб... Они хозяйку бывшую, а теперь простую смертную, иметь желают многообразно и извращенно. Это же такой кайф для морального урода. А ты не согнулась, и под него не полезла, от усердия язык высунув. Страшное унижение и оскорбление нанесла ему, такой тонкой душевно-ранимой личности свежеиспеченного миллионера. Он по ночам не спит теперь. Мучается. Надо ему помочь. Врожденный гуманизм, Катенька-Катюша, от меня требует помочь человеку в его борьбе с душевными муками. Вот есть человек, а у него проблемы. Это нехорошо! Надо избавить человека от проблем. Нет человека - нет проблем! И вообще я не очень люблю, когда меня грузовыми автомобилями давят, а тебя - тем более. Понимаешь, о чем я?