Пилот штрафной эскадрильи

Корчевский Юрий Григорьевич

– После тебя, Антон, не меньше будет.

Послышался разговор, потом старшина и сержант встали. Жмых махнул рукой, подзывая пилотов.

– На передовой дозор наших вышли, – пояснил он подошедшим пилотам.

Рядом со старшиной и сержантом стоял боец в маскировочном белом костюме, как у десантников.

– Веди к командиру, – распорядился Жмых.

Шли по хрусткому насту метров двести, спустились в овраг – собственно, скорее съехали по склону на пятой точке.

Старшина подошел к одному из бойцов, вскинул руку к виску:

– Товарищ

старший лейтенант! Старшина Жмых и сержант Лопырин прибыли в ваше распоряжение! С нами – еще два летчика.

– Вольно, старшина! Где остальные люди твоего взвода?

– Ветром раскидало после выброски. Ждали мы их, но никто к месту сбора не вышел. Полагаю, поодиночке пробиваться будут.

– Плохо! Пилоты, ко мне!

Летчики подошли, представились.

– Я – старший лейтенант Белоцерковский, командир четвертого батальона двести четвертой десантной бригады. Попрошу ваши документы.

Пилоты предъявили.

Белоцерковский бегло просмотрел их, вернул.

– Временно, до выхода к своим, переходите в мое подчинение. Коли вышли на старшину Жмыха, под его командованием и будете.

Пилоты отошли от старлея, окинули взглядом овраг. Был он невелик, но глубок. Все бойцы были в белой маскировочной одежде, лишь пилоты выделялись темно-синим летным обмундированием да пистолетами. У десантников вооружение было посерьезнее: у всех автоматы, у многих – ручные пулеметы.

Из оврага по приказу Белоцерковского ушел дозор – поднялся по склону и исчез за гребнем, потом повзводно – другие десантники. Много их было – бойцов двести. Белыми призраками они уходили от оврага, теряясь на фоне снега буквально через полсотни метров. В конце с группой Жмыха пошли пилоты, за ними – арьергард.

Через пару километров остановились и залегли у какой-то деревушки. Старлей долго наблюдал за ней в бинокль, потом к деревне перебежками направилась разведка из трех десантников. Вернувшись, доложили: «В деревне немцы – около роты пехоты. Тяжелого вооружения нет».

Командир батальона вызвал взводных и отдал распоряжение. Повзводно десантники уходили в обход деревни, беря ее в кольцо. Все передвижения – ползком.

Прошло полчаса, час… Внезапно на другом конце деревни вспыхнула стрельба.

– Теперь и нам пора, – поднялся старлей. – За мной! В атаку! – закричал он.

Десантники белыми призраками, увязая в снегу, поспешили к деревне. Пилоты старались не отставать от старшины и сержанта.

Они уже преодолели половину дистанции, когда ударил пулемет. Десантники залегли.

Михаил увидел, как сержант улегся на снег, раздвинул сошки у пулемета, выискал цель и дал короткую очередь.

Воспользовавшись тем, что вражеский пулемет стих, десантники молча вскочили и снова устремились к деревне.

Поняв, что их пулеметная точка подавлена, гитлеровцы в мышиных шинелях, заметно выделявшихся на белом снегу, попытались организовать оборону, открыв шквальный огонь из автоматов. Десантники отвечали отчаянной стрельбой.

В деревне взорвалась одна граната, другая, открылась беспорядочная стрельба.

Как вихрь,

десантники ворвались в деревню с трех сторон и сейчас выбивали немцев из домов, сараюшек и других укрытий. За четверть часа с фашистами было покончено. Но были потери и у десантников.

Старлей, увидев пилотов, подозвал их к себе.

– Подберите из трофейного оружия что-нибудь более серьезное, чем ТТ.

Михаил и Антон пошли по улице, высматривая оружие. У убитых немцев они подобрали автоматы; сняв с гитлеровцев подсумки с запасными магазинами, повесили их себе на пояс. И сразу почувствовали себя увереннее. Ведь только прошел бой, десантники стреляли во врага, а пилоты лишь бежали следом. Что толку стрелять из пистолетов, если цель далеко?

Довольные трофеями, Михаил и Антон шли по единственной деревенской улице, на которой беспорядочно чернели трупы немецких захватчиков. Им повстречался Сергей Лопырин, держа в руке пару пачек галет.

– Вы чего, летчики, жрать не хотите, что ли?

– Хотим! – дружно воскликнули оба.

– Тогда быстро по домам! Ищите сами харчи. Полевой кухни за нами не везут. Чего добудете, то и поедите. Только пошевеливайтесь: скоро уходим.

«Е-мое! Вот простофили», – мысленно обругал себя и Антона Михаил. Только сейчас до него дошло – десантники-то после боя словно испарились. А они, оказывается, харчи себе добывали! Век живи – век учись!

Пилоты забежали в первую же избу – ничего съестного. Кинулись во вторую. Тут уже было двое из десантуры, да еще с дымящимся харчем на столе! Оба бойца сидели за столом и жадно ели из чугунка приготовленную еще немцами пшенную кашу с тушенкой.

– Теплая еще, в печи томилась. Садитесь рядом, – пригласил пилотов к столу один из бойцов.

В избе, брошенной хозяевами, нашлись и ложки.

Дважды упрашивать голодных пилотов не пришлось: оба тут же уселись рядом и принялись активно орудовать ложками. Десантники засмеялись. Один не сдержался – проехался по зверскому аппетиту летчиков:

– Во летуны дают! Что-то в бою я не видел их впереди, зато за столом по-стахановски трудятся.

– Пусть едят, не трогай, – заступился за летчиков второй. – Они, может, свое в небе уже отстреляли. Ты их здесь в бою не видел, а они тебя там не видели, когда от «мессеров» транспортники с десантом прикрывали. Так что имеют право.

– Да я что, я – ничего, – смутился десантник.

Они быстро доели всю кашу, пошарили по избе, нашли солдатские ранцы. К сожалению, единственное, что могло им пригодиться, – шнапс во фляжках и бинты в прорезиненной упаковке. Их и забрали. Бинты Михаил сунул в карманы, фляжку – за пазуху. А с улицы уже донеслось:

– Выходи строиться!

Бойцы и Михаил с Антоном выбежали из избы. Десантники строились, дожевывая на ходу съестные трофеи.

Комбат дал вводную:

– По карте еще одна деревня рядом. Только, думаю, немцы теперь настороже будут, слышали нашу стрельбу. Потому атаковать их не станем, обойдем стороной. Передовой дозор – вперед!