Пилот на войне
Шрифт:
— Я! — Ваш покорный слуга вскочил, соорудив смирную стойку и соответствующее лицо.
— Головка… от торпеды! — зло пошутил командир. — Хватит прохлаждаться, воин! Я только что выгрыз мозги нашей медицине. Короче, своим освобождением от физкультуры при случае подотрись! Пора тебя применить. Бердник! Забирай парня, короче!
Что я мог сказать? Только:
— Служу России!
Планетоид П-01 — выкидыш процесса планетообразования. Слепок льда, космической пыли, камней и всего прочего мусора, которому
Гравитация комкает их вместе и получается вот такой бесполезный кусочек неправильной формы. Ни ядра, ни атмосферы, ничего — апофеоз бесполезной жизни. Не планета, а недоразумение. Но и астероидом не назвать, ибо космический трутень уж больно велик. Планетоид, лучше и не скажешь.
Зато с его помощью удобно играть в прятки.
Наш несчастный «Три Святителя» наполучал во время вылазки к Фелиции таких горячих, что стоял в ремонте. Поэтому до места шли на легких «Рюдзё» и «Окинаве» (это который тип «Ноторо», были у ниппонцев такие верткие корыта).
Ниппонцы выбросили нас на порядочном удалении от пэ ноль первого.
Мы без замечаний взяли азимут, построились и полетели догонять местный транснептуновый, а точнее, «трансъямаловый» объект.
Вот он — сфероид с оболочкой из замерзшего азота и вмороженной пыли.
Поверхность знатно изборождена кратерами, рытвинами и прочим — меты беспокойного соседства с целой кучей космических каменьев.
Пэ первый так уродлив и черен, что я тут же вспоминаю самые счастливые месяцы в системе Лукреции, где ваш рассказчик немало повидал вот таких пасынков вселенной.
— Внимание по эскадрильям! — раздается голос Шубина. — В парсеры забиты координаты ваших кратеров. Выполняем сближение, приземляемся и через пять минут полная тишина в эфире! Двигатели потушить, никакого света в кабинах. Атака по сигналу с «Асмодея»! К исполнению!
«Горыныч» комкрыла сейчас состыкован с тем самым «Асмодеем», одним из широкой сети радиолокационного дозора.
— И-03! — командует Бердник. — Все взяли координаты? Квадрат 39–75 на тактике. Носы вниз и садимся. Напоминаю, кратерный цирк — это не взлетка любимого авианосца. Условия приземления критические. Поэтому идем аккуратно. Выбираем площадку без особых рытвин. Ради бога, не убейтесь на этой вот ерунде, не разбивайте, к чертям, мое любящее сердце, я этого не переживу! Поехали! «Комета» — за мной!
«Комета» — это я, если кто забыл.
И я теперь не просто так, а ведомый самого Бердника, матерого волка внеземелья, который остался без напарника в кровавой каше Кларо-Лючийской оборонительной.
Кап-два на «Горыныче», а я на «Дюрандале» со счастливым бортовым 309 — двенадцать в сумме. Если же учесть, что заводским номером моей машины был 1299 (в сумме — 21, «очко»!), то в будущем счастье меня поджидало прямо-таки безразмерное.
О, «Дюрандаль»! Славный меч Роланда!
Каково же мне было пересесть за твою тормознутую рукоять после чоругского планетолета!
Но
Генератор щита теперь можно было включать в атмосфере, а ведь раньше это было смертельно опасным фокусом. Управляемость повысилась. И самое главное, энергосистему сбалансировали. Теперь мне не грозило оказаться меж звезд на внезапно сдохшей машине, как это случилось со все тем же Гомезом.
И все же приземляться в кратер я предпочел бы на «Горыныче».
Нервное это занятие! Хотя после трудовых будней в Тремезианском поясе, когда я пилотировал разваливающиеся «Кассиопеи» и толстозадые «Андромеды», «Дюрандаль» — детские шалости. Сдюжим.
Сдюжили все. Даже юное пополнение. Не такое уж оно теперь и юное, впрочем. Побывали в огне, все как один! Это дорогого стоит. По крайней мере своим машинам они теперь доверяют.
Шесть «Дюрандалей» опустили лопаты носовых обтекателей за срез кратера. Подрабатывая маневровыми, все расселись кто куда. Я даже ухитрился приземлиться в прямой видимости Бердника. Круто!
Итак, пейзаж тухлый. Острые пики, глыбы черного льда, «Дюрандаль» стоит на опорах с заметным дифферентом на правый борт. Небо в воронке кратера радует. Много звезд, шикарных, сверкающих нагло и уверенно безо всяких помех со стороны атмосферы. Настоящее космическое небо.
Любовался я этим небом часа три.
Тоска-а-а-а…
Закралась нехорошая мысль: а не включить ли, пока суд да дело, какую-нибудь аудиокнигу? Или хоть музыку! Их в моем коммуникаторе ох немало!
Но нельзя!
Парсер запомнит и сдаст меня при послеполетном тестировании первому же технику. А техник, в строгом уставном соответствии — комэску, и будет мне по шапке.
Внезапно, как всегда внезапно, царапнул нервы тоновый сигнал.
Дон-н-н!
— Внимание! Говорит Шубин! Зафиксирован выход противника из X-матрицы! Дистанция одиннадцать тысяч. Принимайте координаты! Пять мониторов! К бою!
— Активировать все системы! — приказывает Бердник. — Взлетаем! Разобраться в звеньях и построиться в эшелоне сто. Выходим на цель за планетным диском!
Поверхность ухает вниз, а я словно остаюсь на месте, как всегда бывает при низкой гравитации. Традиционная иллюзия.
Занимаю место справа от ведущего с превышением.
Идем плотно, вся И-03 видна невооруженным глазом.
Красиво! Двенадцать машин на столбах синего огня огибают планетоид, который пал нам в ноги.
Еще немного и мы вырываемся в открытый космос.
Вот они, наши клиенты. Тактический экран показывает пять меток. И никакого прикрытия? Никакого! Совершенно охамевшие твари. Ну сейчас вам будет!