Пилот Хаоса
Шрифт:
— Печка для мертвецов, — объяснил Беван. — Странно, зачем она нужна здесь, в горах? — не оглядываясь, он пошел прочь.
— Каких мертвецов? — спросила Алекса у Рэндолла.
Он покачал головой, не зная, что ответить. Повсюду кто-нибудь, да умирает. Но теперь он задумался, почему так и не удосужился спросить, что стало с телом Зейна.
Беван отошел к зданию, которое явно было более старой частью крепости. Его стены густо поросли мхом. Все трое вскарабкались по пожарной лестнице на второй уровень, окруженный мощными стенами. От камня
Внезапно Алекса остановилась.
— Я не хочу никуда идти. Беван настаивал:
— Пойдем, это наш единственный шанс увидеть, чем занимаются старшие.
Девушка запустила пальцы в густые, вьющиеся волосы и покачала головой.
— Не нравится мне это. Если нас поймают…
— Меня никогда еще не ловили — даже на оживленных улицах. — Беван выглядел оскорбленным.
Рэнд стоял, раздираемый осторожностью и любопытством. Наконец он произнес:
— Пойдем, Алекса. Мы же с тобой.
Она повернулась к нему, широко раскрыв глаза и полностью уйдя в свои мысли. Привычным движением облизнув губы, она опустила голову и отвернулась.
— Хорошо. Только не очень далеко.
Они потащили девушку за собой под прикрытием массивной стены, пока не дошли до того места, где она обрывалась, и не выбрались на какое-то подобие парапета. Это оказался внешний балкон, перед рядом окон. Солнце светило в их спины — до сих пор горячее и яркое. Подобравшись к окнам, они заглянули в них.
Алекса вздрогнула, а Рэндолл непонимающе прислонился к стеклу. Беван пробомотал:
— Это сумасшедший дом…
Помещение занимали люди. Постарше и молодые, в выгоревших от времени голубых и малиновых формах, со странными лицами, они бродили, сидели, лежали в комнате. Вялые лица, мокрые от стекающей изо рта слюны, лица, искаженные яростью, когда они начинали неистово биться в креслах, к которым были привязаны, лица, на которых отражалась одновременно боль и тупое ожидание…
Алекса отвернулась, прижалась спиной к стене и несколько раз глубоко вздохнула.
Рэнд не мог проявить слабость перед Беваном, который на собственном опыте познал изнанку жизни и нищету. Эти люди явно были нездоровы. Рэнд не мог сдержать слезы. Когда он смотрел в окно, в комнату вошел чоя. Он задержался около некоторых больных, проверяя их привязи, поправляя руки и обтирая лбы. Беван схватил Рэнда за локоть и оттащил от окна.
Внутри поднялся шум, напоминающий многоголосый лай — его издавали те, кто еще мог говорить. Алекса задрожала и бросилась бежать.
— Алекса! — хрипло крикнул ей вслед Беван и побежал за девушкой.
Кто-то схватил Рэнда за плечо. Он почувствовал, как горячее дыхание обжигает его голову, как одна рука обхватывает его за пояс, а другая за шею, отрывая от пола и запрокидывая на спину.
— Беван! — он дергался и лягался, но неизвестный, схвативший его, только хрипел и крепче сжимал юношу. Рука, обвившая талию Рэнда, поднялась выше, и теперь он едва мог дышать.
Рядом с ним оказался Беван, он протянул
— Отпусти его.
Рэнд почувствовал, что его ноги отрываются от земли. Он понял, что неизвестный втаскивает его внутрь комнаты, как еще трепещущую добычу в логово. Он задергался, но неизвестный только мычал.
Беван подступил ближе и улыбнулся. Рэнд только догадывался, кто его держит — кто-то огромный. Рэнд не мог даже опустить подбородок, чтобы разглядеть его руки. Этим неизвестным мог оказаться и чоя, и великан-человек. Беван помахал рукой в воздухе.
— Ты не хочешь этого делать. Ты должен быть добрым. Отпусти его.
Ладонь на шее Рэнда сжалась, каждый палец превратился в стальной ошейник. Рэнд закашлял. Он чувствовал настоящий испуг — кто бы ни схватил его, он мог легко его убить. Вероятно, даже не осознавая собственный поступок.
Беван сунул руку в карман формы, вытащил плитку шоколада — снова этот шоколад! — и протянул ее.
— Это тебе, если будешь слушаться. Хватка на шее и животе Рэнда ослабела.
— Отпусти его, — и Беван зазывно помахал плиткой.
Рэнда освободили. Беван бросил шоколад вперед и прыгнул через парапет. Ничего не понимая, Рэнд последовал за ним. Они мчались, пока не достигли спасительного коридора.
Алекса ждала их в старой комнате связи, кусая ногти. Когда они появились в дверях, она вскочила.
— Слава Богу!
— Давайте выбираться отсюда. Нас заметили.
Она побледнела:
— Это были…
— Неважно, — оборвал ее Рэнд. — Вряд ли этому можно поверить. Надо спасти их.
Беван прищурился.
— Нет, нам надо спасаться самим, — мгновение они в упор смотрели друг на друга, и Рэнд похолодел от предчувствия. Беван улыбнулся. —
Надо спускаться вниз, в свою школу, пока нас не хватились.
Весь обратный путь Рэнд размышлял, верит ли он сам себе.
Позднее, ночью он не мог ни заниматься, ни спать. Он осторожно поднялся наверх, в комнату Алексы, и вошел. Освещенные лунным светом тени не услышали его. Рэнд остановился, видя их движущиеся очертания и слыша звуки, уже зная, чему он помешал.
Алекса расслабленно бормотала, покрывая поцелуями тело Бевана: «О, как хорошо! Я готова съесть тебя…»
Беван испустил стон, и Рэнд торопливо вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь, не желая, чтобы его заметили.
Он вернулся к себе и сел за стол, зная, что находится на два этажа ниже Алексы, и значит, из его окна открывается совершенно другой вид — он понял, что остался совсем один.
Глава 26
Джон Тейлор Томас ответил на ночной звонок, находясь в комнате отдыха, рядом с кабинетом. С тех пор, как пропала его дочь, а жена ушла, его личная жизнь превратилась в сплошное мучение. Теперь его существование поддерживала только работа. Он спал в кабинете и редко выходил оттуда, кроме как по дипломатическим обязанностям.