Пилигрим
Шрифт:
Юнг встал перед ним и улыбнулся.
– Знаете, вам все-таки надо поспать. Нам всем нужен сон, хотя, должен признаться, сам я сплю очень мало. Однако не спать вообще я бы не смог.
Пилигрим перевел взгляд.
Голуби сидели на…
… зубчатой стене с бойницами.
Голуби на…
… пороге…
… плите под очагом…
… том месте за…
Там.
— Мистер Пилигрим!
Голуби.
_ Вы меня видите?
Да. Ты здесь.
_- Поговорите со мной.
Я не могу.
— Вы меня боитесь?
Что?
_ Вы — ме-ня — бо-и-тесь?
Конечно, боюсь. А ты разве нет?
— Посмотрите на меня, мистер Пилигрим!
Не тут-то было. Пилигрим уставился на голубей, сидевших на подоконнике и балконе, хотя он до сих пор не мог найти слов для обозначения этих мест.
Зубчатые стены с бойницами.
— Если вы понимаете меня, кивните.
Никакой реакции.
— Если вы в состоянии меня понять, подайте какой-нибудь знак. Не важно какой — просто дайте знак.
Ничего.
— Я знаю, что вы можете двигаться, мистер Пилигрим. Я видел, как вы шевелили пальцами, ступнями и головой. Дайте мне знак. Вы понимаете?
Ноль эмоций.
— Вы меня слышите?
Одна ладонь коснулась другой.
Большой палец стукнул по другому большому пальцу. Один раз.
Юнг полез в карман.
— Вы курите, мистер Пилигрим?
Никакой реакции.
— Надеюсь, вы не станете возражать, если я выкурю сигару? Боюсь, я не в силах противиться этой привычке. Манильские сигары и бренди для меня все равно что еда.
Он вытащил из кармана сигару.
— М-м-м! Восхитительно! — воскликнул Юнг, поднеся сигару к носу и не спуская с Пилигрима глаз. — Могу дать и вам, если хотите.
Нет ответа.
— Не хотите? Ладно.
Юнг взял спички.
— Огонь, — улыбнулся он. — Подарок богов.
И чиркнул.
Пилигрим посмотрел на спичку. Огонь — это интересно.
Юнг прикурил, выпустил два клуба дыма и спросил:
— Вам нравятся сигары? Или сигареты? А может, вы курите трубку?
По-прежнему никакой реакции.
— Я заметил, что ваша подруга леди Куотермэн предпочитает сигареты. Вчера мы вместе с ней обедали. Она просила передать вам привет.
Голуби нахохлились в утреннем свете. Самого солнца еще не было видно.
Нет солнца. Нет Бога.
Солнце каждое утро всходило за клиникой и каждый раз, как сегодня, пряталось там, словно дразня ожидающий мир. Егокосые лучи про щупы вали длинную, поросшую лесом долину, в которой скрывалось Цюрихское озеро, и уходили вдаль, туда, где в облаках маячил призрак Юнгфрау (Горный пик в Швейцарских Альпах).
— Мистер Пилигрим!
Юнг принес стул и поставил его справа от Пилигрима.
— Я хотел бы услышать ваше
Пилигрим моргнул. Руки, лежавшие на коленях, перевернулись ладонями кверху.
— Я всегда хотел жить у моря, — продолжал Юнг, — но как-то не пришлось. Конечно, я могу съездить к морю или океану, однако поселиться там… Нет. Это привилегия тех, чья робота позволяет им жить на побережье.
Юнг бросил взгляд на профиль Пилигрима.
Пилигрим сидел недвижно. Но слушал.
— А я работаю здесь. Правда, тут тоже есть водоемы — Цюрихское озеро, река Лиммат, другие реки и озера. И все-таки это не море, верно? И не океан. Что ж… Приходится довольствоваться тем, что есть.
Голуби.
— Вы когда-нибудь думали о смерти в воде, мистер Пилигрим? О том, чтобы утонуть?
Да.
— Я тонул во сне. Хотя во сне я умирал очень по-разному. Я уверен, что все мы видим такие сны.
Вы когда-нибудь во сне кончали жизнь самоубийством, доктор?
— Вы писали о смерти. Об умирании. Я читал вашу книгу о жизни и смерти Леонардо. Прекрасная работа. Столько прозрений, столько открытий — и столько злости. Меня это заинтриговало. Почему вы так злы на Леонардо да Винчи?
А почему бы и нет?
— И все же ваша книга так убедительна, что ей почти веришь.
Почти?
— Остается только вопрос: откуда такая убежденность?
Я знал его.
— Критиковать, конечно, легко, и основания для критики тоже есть, но гениальность вашей книги — я не случайно употребляю слово «гениальность» — заключается в том, как четко вы разграничиваете осуждение человека и восхищение его искусством.
Это всею лишь справедливо.
— Я просто очарован! И потрясен до глубины души.
Пилигрим повернул руки ладонями вниз.
Жест не ускользнул от зорких глаз Юнга.
— Мы побеседуем о вашей книге, когда вы решите заговорить. Если, конечно, вы не считаете, что тема Леонардо да Винчи для вас исчерпана. Хотя я в этом сомневаюсь. Вы нападаете на него с такой страстью, что, по-моему, вы еще не все сказали.
Пилигрим сосчитал голубей. Шесть.
Солнце взошло слева от здания, но в этом апрельском солнце не было предощущения весны.
Юнг, проследив за взглядом Пилигрима, заметил:
— В Швейцарии кажется порой, что зима никогда не кончится. Тем не менее снег уже тает. Я слышал сегодня утром, как под настом бегут ручьи. Недели через три, вот увидите, у озера появятся крокусы и нарциссы. Вообще весна настает очень быстро. Стоит только снегу начать таять, как оглянуться не успеешь, а его уже нет.