Пикировщики
Шрифт:
Комполка связался с начальником аэродромного строительства штаба ВВС КВФ, и тот выделил комплект взлетно-посадочной полосы из сборных металлических щитов. Все люди из авиаполка и авиабазы работали день и ночь, пока полосу не собрали. Но ее длина для взлета Пе-2 оказалась малой. Что делать?
– Придется ждать, пока не подсохнет!
– безнадежно вздохнул инженер и с надеждой посмотрел на яркое солнце.
– Ждать нам, гвардейцам?
– набросился на него командир.
– Шалишь, брат! Вот что! Снимай-ка с самолета Все, что можно снять: пушки, пулеметы, боеприпасы, бомбодержатели, слей горючее, оставь
– Рискованно, товарищ командир. Полосы не хватит, зацепитесь за грязь колесами и скапотируете. Я категорически против!
– Риск, конечно, есть. Но что делать? Полечу!
– Нельзя! Опасно! Можете сыграть в ящик. Повторяю: я против!
– Значит, против? Тогда сделаем так: сразу за полосой вы, инженер, постелите соломку, чтобы мне было мягче падать... Выполнять приказ!
Весь авиаполк собрался у границы летного поля, следил, затаив дыхание, за опасным экспериментом своего командира. С помощью трактора-тягача Пе-2 подтащили и установили на крайние щиты взлетной полосы. Авиамеханики очистили его колеса от прилипшей грязи, промыли их водой. Летчик занял место в кабине, запустил моторы, прогрел их как следует и подал руками знак убрать колодки из-под колес. Моторы взревели на полной мощности, но самолет, удерживаемый тормозами, оставался на месте. Потом тормоза взвизгнули, "петляков" рванулся и побежал по полосе.
Люди прекратили разговоры, замерли, не спуская глаз с зелено-голубой "единички". Вот она пробежала, все убыстряя бег, двадцать метров... пятьдесят... триста! А хвост все не отрывался от полосы. Ревут моторы. Все громче грохочут под колесами машины металлические щиты. Уже середина полосы! Хвост самолета наконец поднялся и замер параллельно земле. Скорость Пе-2 резко возросла. Но и полоса кончалась, остались ее последние метры...
И вдруг грохот разом оборвался: "петляков" повис в воздухе. Медленно спрятались колеса в мотогондолы, и у всех одновременно вырвался вздох облегчения: полетел!..
Усенко вернулся в Дрессен через час. Он отобрал наиболее опытных летчиков, проинструктировал их. В течение часа все полковые самолеты были перегнаны на другой аэродром - авиаполк вырвался из грязевого плена.
Командир авиадивизии не замедлил поставить боевую задачу пикировщикам. Для этого он приехал прямо на самолетную стоянку.
Когда все вопросы, связанные с вылетом, были решены, Курочкин по-доброму взглянул на юного командира полка.
– А ты, Усенко, оказывается, ничего!
Константин Степанович растерянно смотрел на улыбающегося комдива и не понимал, что он этим хотел сказать. И опять, как когда-то на аэродроме Гражданка, в глубине души у него шевельнулось расположение к суровому полковнику: уж больно шла ему улыбка!
– Вот, возьмите!
– Курочкин подал летчику небольшой пакет.
– Михаил Иванович Самохин лично передал. Что смотришь? Разворачивай!
Усенко развернул пакет и обмер: там лежала, поблескивая золотом, пара новеньких погон с двумя голубыми просветами и большими звездами.
Насладившись произведенным эффектом, комдив пожал руку летчику, сказал:
– Поздравляю вас, товарищ Усенко, с присвоением очередного воинского звания "гвардии майор". Приказ подписан народным комиссаром Военно-Морского
– Служу Советскому Союзу!..
– вытянулся летчик.
– Кстати, давно хотел спросить у вас, товарищ гвардии майор, почему вы не выполняете приказ командования?
– Н-не понимаю!
– шрамы на лице комполка побагровели.
– Чего ж тут не понимать? Вы почему продолжаете летать впереди всех? Вам же известно, что немцы специально охотятся за ведущими. Ставьте спереди себя другого, а сами идите рядом. Оттуда тоже удобно руководить боем.
– Нет, товарищ полковник! Не могу я прятаться за спины других.
Курочкин посмотрел на летчика с сожалением: так смотрит отец на неразумное дитя.
– Какая польза будет флоту, если убьют командира полка?
– Польза? Если убьют... На то война. Зато могу честно смотреть в глаза, никто меня не посчитает за труса. Я - ведущий, и мое место впереди всех!..
Комдив уехал на стартовый командный пункт проследить за взлетом гвардейцев, а Усенко потуже затянул поясным ремнем реглан, поправил пистолет, надел с помощью Чуканова оранжевый спасательный жилет "капку", парашют и, широко расставив ноги, ковыляющей походкой направился к входному люку машины. Через минуту он уже сидел в бронированном кресле.
Сзади в кабине появился Сергей Степанович.
– Костя!
– окликнул он командира.
– Есть добрая весть о твоих перегонщиках. В штабе только что приняли телеграмму от Самохина. Командующий извещает и поздравляет с присвоением звания Героев Советского Союза...
– Кого же?
– не вытерпел длинной паузы Усенко.
– Михаила Владимировича Борисова, Александра Александровича Богачева и Ивана Ильича Рачкова!
– Точно! Все из тринадцатого перегоночного!
– обрадовался Усенко и оглянулся на флаг-штурмана.
– Указ Президиума Верховного Совета СССР, - невозмутимо продолжал тот, от шестого марта!
– Ай да молодцы! Всего за полгода на фронте стали кавалерами четырех орденов Красного Знамени, а теперь Героями! Спасибо, Сергей Степанович, за добрую весть. Это надо отметить!
– комполка потянул к себе планшет, выдернул из него лист бумаги, карандаш.
– Что пишешь?
– поинтересовался Давыдов.
– Поздравительную телеграмму от гвардейцев.
– Правильно! И меня подпиши!
– Чуканов!
– подозвал летчик техника и бросил ему через форточку сложенную бумагу.
– Сейчас же отправьте в штаб.
Комполка уселся в кресле поудобнее и деловито спросил:
– Экипаж! У вас к полету все готово?.. Тогда запускаем...
2
На фронтах Великой Отечественной войны продолжалось наступление.
В конце февраля 1945 года войска 2-го Белорусского фронта под командованием маршала К. К. Рокоссовского прорвали укрепления немецкой группы армий "Висла" и вышли на побережье Балтийского моря у Кёзлина (Кошалина). Спустя две недели - в середине марта - правый фланг 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Г. К. Жукова взял крепость Кольберг (Колобжег) и тоже вышел к морю; гигантская восточно-померанская группировка врага была расчленена. Радиус действия балтийской авиации резко увеличился, а задачи усложнились. Борьба за освобождение Балтийского моря вступила в заключительную стадию.