Пикассо в придачу
Шрифт:
– Я ничего не заметила. Слушайте, вы двое. Мне нужна ваша помощь. Как вы думаете, он меня пристрелит?
– Возможно, стоит припугнуть его? Сказать, будто у нас есть видеокассета с его подвигами? Таким образом мы сможем защитить Эвелин. Разумеется, я не стану сообщать, что там видно только его левое колено.
– В детективных романах так не делают. Понимаешь, сейчас он думает, что Эвелин уверена, будто он француз, который назначает свидания через брачное агентство. Поэтому несколько глав она может чувствовать себя в безопасности.
– Ничего не говори ему, Кэрон! –
– Она права, – сказала Флора. – Три трупа – и ты серийный убийца. Хотя он может взорвать дом, и тогда мы все умрем одновременно.
– Послушай, что тебе говорят, Кэрон! Ты мне очень нравишься, правда. Но, согласись: один мертвец лучше, чем целых три!
Что-то я уже совсем ничего не соображаю.
– Пойми, он не серийный убийца. Он вообще не собирается никого убивать. Уверена, тюремная баланда не придется ему по вкусу. Не надо так волноваться, пожалуйста!
– И что мы будем делать дальше? – поинтересовалась Флора.
– Понятия не имею. Простите, я втянула вас в свои злоключения. Только не говорите об этом никому, в особенности Мервину, Джеймсу или садовнику Генри. Самое безопасное – позволить Басу считать, будто ему удалось надуть Эвелин. И вряд ли он будет так думать, если кто-то из наших парней начнет гоняться за ним с криками «Ату его!» и «Наша взяла!». И еще. Нам ни в коем случае нельзя открывать разные свертки.
– А как ты думаешь, что Бас делает в эту минуту? – спросила Флора.
– Пытается придумать, как заставить меня съесть все шесть копий картины.
22
Суббота, когда мы с Джеймсом уезжали на уик-енд, была довольно теплой и солнечной. Флора ушла на работу пораньше, а я решила пройтись по Хампстеду до Хай-стрит, а потом сесть на метро, чтобы доехать до Белсайз-парка. Проходя мимо дома, в котором жил Китс, я засмотрелась на дерево, под которым он писал стихи. Нет, лично мне поэтом никогда не быть. Наверное, многие согласились бы заплатить, только бы я никогда не писала стихов. Но мне нравилось думать, что великие люди тоже занимались всякой ерундой, жили в обыкновенных домах и входили в них через двери, а не через стены. Даже дом Флоры будет выглядеть очень солидно через пару сотен лет. Ну, по крайней мере, еще более ветхим.
Я собиралась спуститься в метро, но тут увидела машину Джеймса. Давненько мы с ним не встречались. Наверное, он разбил лагерь на последнем этаже универмага. Самые стойкие вице-президенты превратились в трудоголиков. А все из-за этих конкурентов и исчезнувших миллионов! А Джеймс, насколько можно судить по нашим отношениям, вовсе не был склонен к отказам.
– Вообще-то, я довольно редко подбираю людей, которые голосуют, стоя на дороге, – сказал Джеймс, усмехаясь.
– Что ж, поскольку я не голосовала, ты вполне можешь подобрать меня.
Я забралась в машину и стала его разглядывать. А Джеймс опять выехал на дорогу. Чувствовалось, что он очень устал и чем-то озабочен.
– Мне так и не удалось поздравить тебя как следует, Кэрон. Я говорю о витринах. Это была очень разумная идея. Получилось просто замечательно. А сама ты готова так одеваться?
– Подожди до выходных. Потом увидишь.
– Тогда давай я заеду за тобой сегодня часов в шесть? Или лучше завтра утром?
– Сегодня.
– Мы приедем поздно вечером. И то мне придется что-нибудь выдумать, чтобы улизнуть пораньше, потому что в последнее время работы очень много.
– Что ж, если мы доберемся только поздно вечером, то сразу ляжем спать. Надеюсь, ты забронировал отдельные комнаты? – спросила я невинным голоском.
Он посмотрел на меня так, что мне показалось – сейчас мы во что-нибудь врежемся.
– Шутка. Шучу, Джеймс. А куда мы поедем?
– А я-то думал, ты не будешь возражать, если мы проведем выходные в моем доме, – улыбнулся он. – По крайней мере, нам не будет одиноко, ведь Плита всегда рядом.
Мы рассмеялись. Потом Джеймс продолжил:
– Подожди до вечера, тогда я тебе все расскажу. Любопытство до добра не доведет, но к тебе это не относится, не так ли? Да, лучше бы мы отправились туда раньше. В это время года погода обычно не радует и природа вряд ли покажется тебе величественной.
– Не будь таким пессимистом. Не забывай, что у каждого существует свое представление о красоте и люди склонны видеть то, что им хочется видеть.
– Пообещай, что постараешься видеть только хорошее.
Потом он высадил меня недалеко от универмага, а сам въехал на подземную стоянку. Когда я уже сидела за рабочим столом, мне позвонила Флора. Голос у нее был какой-то грустный.
– Знаешь, Кэрон, по пути на работу я столкнулась с Мервином.
– Что ж, отлично. Разве не так? У вас много общего, как и у всех влюбленных.
– Он сказал, что его уже пригласили на собеседование. Помнишь, он говорил о каком-то рекламном агентстве?
– Ну, и почему ты расстроилась? Наоборот, надо за него порадоваться.
– Не знаю. Кажется, ему не терпится поскорее уволиться из нашей компании. Наверное, зря мы проделали эту штуку с витринами. Теперь мне начинает казаться, будто Мервин просто использовал нас, чтобы мы помогли ему сделать карьеру.
– Мужчины обожают, когда женщины делают это. Уж поверь мне, – горестно вздохнула я. – С другой стороны, когда вы будете работать в разных местах, то сможете встречаться открыто.