Пиф-паф

Моралевич Александр Юрьевич

Хотя — позвольте, ведь в конце каждого романа обозначено: "Редактор — Такой-то". Иногда даже: "Ответственный редактор — Такая-то". Почему же они не выставили рогатки авторскому невежеству и не пропалывали его?

Потому, что Такой-то — сам невежествен, но шурин, зять, племяш, сын или деверь издателя. А Такая-то — она, конечно. не семи пядей во лбу, но до чего у неё обольстительные бюст и задик!

А уж это, из нашего золотого запаса пословиц и поговорок: "Для красного словца не пожалеет ни мать, ни отца"? Сотканные из

красных словец — видимо. неуважительно относились к матерям и отцам Ильф и Петров, Олеша, Шварц, Булгаков, Бродский и еще десятки отошедших. Теперь же красным словцам положен конец.

Однако, писал ведь сиятельный Александр Борисович Раскин о каком-то ныне безвестном поэте:

"Поэму выткал ты. И пряжи

Вполне хватило для холста:

Поэма так длинна, что даже

В ней есть удачные места".

Ныне такие тоннажи романов безнаказанно обрушиваются на страну, что просверки удачных фраз и красных словец всё же встречаются. И среди гектаров писчебумажной шелухи, нагроможденной той же Латыниной, вдруг лучезарно вспыхивает: "Петр Первый прорубил окно в Европу, но никак не предполагал, что на подоконнике будут сидеть китайцы".

И разве не величав Е.Попов, написавший: "Народ наш — говно, но вот люди — замечательные!"

И кто он, безвестный умница — диссидент, античную максиму "Я мыслю, следовательно существую" — переиначивший так: "Я мыслю, следователь, но — существую!"

России всегда было свойственно персонифицировать и визжать. Победу в мировой войне для страны выковал эффективный менеджер Сталин. А что-то для блага москвичей из-за пазухи вытащил лично Лужков. А от тягот всякой выборности страну рассвободил Путин.

Думается, скоро слова "А всё-таки она вертится!" и "Жребий брошен, Рубикон перейден!" — будут записаны на Жванецкого, телевизионного "дежурного по стране". Хотя, если ответственно подходить к вопросу, этому человеку позволительно было бы дежурить не по стране, а разве что по Покровско-Стрешнево или Фили-Мазилово. Но и этот ртутный человек иногда позволяет себе разродиться красным словцом. Ведь разве пустяково оно: "Свет-то в конце туннеля виден, да только туннель не кончается". Разве не первостатейно?

Тем не менее — катастрофически мало этих просверков. Можно как угодно относиться к Сергею Михалкову, но, бедуя на курганах отечественных современных романов — как не вспомнить слова, которыми кончается одна из михалковских басен:

"И вмиг в зеленый мир леска

Вошла зеленая тоска!"

Бессчетно было визгов, ахов и охов по случаю выхода в свет романа Л.Улицкой "Даниэль Штайн, переводчик". Но в пухлой этой книге НЕТ НИ ЕДИНОЙ беллетристической красотинки, НИ ЕДИНОЙ вспышечной фразы. Ввиду чего автор данного текста вынужден был сочинить стишок:

Бумага — трут. Перо — кресало.

Пятьсот страниц тревог ума…

Она всё это написала -

Но прочитала ли сама?

Точно так, но уже вовсе

неистовой любовью пылая к матерям и отцам, дабы не обидеть их красным словцом, сочинены маканинские "Асан" и "Андеграунд".

Отображал в этом эссэ автор, как он в 1944 году палил из смехотворной малопульки по люфтваффовскому бомбардировщику "хейнкель-111". Солидный летательный аппарат. Но не столько бомбовая нагрузка и точность бомбометания вызывали смятение у людей на земле, сколько звук двигателей "хейнкелей". Зудящий, нестерпимый, изматывающий, деморализующий. Будто барражирует над тобой нацеленная на тебя неотвратимая и садистская бор-машина.

Такой вот эффект деморализации и измота производит на мозг опрометчивого чтеца современная проза. И — дубаки были они, выходя в простецких обложках, всего-то с оповещением: "М.Шолохов". "В.Некрасов". "А.Куприн". "А.Чехов". "М.Горький" и пр. корифеи. Без всяких реклам, раскруток и заманушек на титуле и задниках

А книгоизготовительница Д.Донцова обещает в подарок преданным читателям:

1. Плюшевых мопсов.

2. Семейные поездки в Египет.

3. Даже золотой кулон с собственной шеи!

А романоизготовитель Б.Акунин грозится увенчать самого прикипевшего к нему читателя бриллиантовым перстнем.

А милиционерша А.Маринина, выпустив уже десятки заплесневелых романов о буднях нашей рабоче-крестьянскитй милиции, так понаторела в рекламах, что оторопь взяла бы и Анри де Тулуз-Лотрека, предтечу всех рекламистов. Хотя — тут нам повезло. Ведь страшно представить, кабы Маринина была не милиционершей, а служащей из треста очистки и канализации. Представляете, чем был бы тогда затоплен наш книжный рынок?

Да, нетленный Михаил Афанасьевич Булгаков, та сцена, где кот Бегемот проверяет киевский паспорт у экономиста Поплавского и говорит про отделение милиции, выдавшее паспорт:

— Я знаю это отделение. Там кому попало выдают паспорта.

Так и я с содроганием от книжек, выходящих в издательстве "ЭКСМО". Там кого попало…

"Мысль изреченная есть ложь", — так написано у классика. Но даже не мысль, а всего-то предмыслие в "ЭКСМО" оборачиваются завиральностью. Скажем, недавно вышла там антология о журнале "Крокодил", которому я отдал тридцать головоломных лет жизни. Нечто более неуклюжее, провальное и выхолощенное, чем эта антология — трудно представить.

А вскоре "ЭКСМО" дообрушит на читателей последний, третий том трилогии "Проект Россия. Выбор пути". Т-ссс, секрет! Авторы трилогии, опасаясь мести демшизы и всяких прочих, побирающихся возле иностранных посольств — предпочитают глубоко засекретиться и сохранять инкогнито. Тем не менее мы, "ЭКСМО", доводим до сведения россиян-патриотов, истерзавшихся по поводу несчастной судьбы страны — следите, когда выйдет третий том и поспешайте купить!

Ну, и приспел "Асан", и пора вчитаться в последние страницы романа.