Пейзанизм

Бирюк В.

Чарджи - от смеха давится. Аж до слез. Он глаза утирает, бормочет что-то. Что-то очень нелицеприятное в адрес заседающих. А я перевожу:

– - Его очи, ослеплённые дивным светом высшей мудрости, исходящей от лица господина вирника, пылающего неземным светом истины...

Тут уже и остальные отворачиваться стали и рты зажимать. А Чарджи на колени упал, за живот держится.

– - И не только очи, но и все нутро его, освещённое и согретое мудростью проистекающей и распространяющейся по сим диким и прежде лишённым закона и порядка... Но в светлом лице обретшим наконец...

Макуха звереет. Чувствует что

дурят, а крыть нечем. Я был прав - Макуха пытался хотя бы на аланском побеседовать. Был у него человек... Чарджи потом сказал:

– - Сын коровы и ишака - знает два слова: "му" и "иа".

Деваться некуда, пошёл допрос. Аким немножко по-упирался насчёт нашего статуса: мы злодеи или видоки (свидетели)? Потом поспорили насчёт "полного видока" - это должно быть семь персон. Потом уточняли - а кто, собственно, претензию выставляет. Тут, наконец заговорил и Хохряк. Иск идет от вдов и детей убиенных. А вина клепается на меня. Я честно сделал во-от такие глаза. Даже Макуха взорвался;

– - Ты, смерд смердячий, сдурел, что ли? Как может отрок малосильный четырёх здоровых мужей зарезать? Другого виноватого давай.

Хохряк кривился, хмыкал-гмыкал. Он-то знает и моем как-бы свидании с Пригодой, и о "внезапной замене в заявленном составе участников". Что я там был -- знает. Но...

"Маловат я, маловат. Тощ и очень строен. И по весу своему В убийстве не виновен"

Но домашние заготовки у него были. Обвинил подозреваемыми всех моих троих. Тут уже судейские задёргались: мертвецов четверо, обвиняемых трое - как вины распределять? А по вине и вира. С кого сколько? А они думали - легко будет. Чудаки. Легко, когда круговая порука идет. Когда есть истец, есть труп опознанный, который на общинной земле лежит. Тогда работает круговая порука - община виру платит или виновного выдаёт.

Мои все трое дружно вину отрицают. Чарджи головой мотает - как бы не отвалилась, Ивашко в крик кричит:

– - На моей гурде крови нет. Твои люди смотрели. Она у меня чистенькая. Аки девица не целованная. А кто на меня поклёп ведёт пусть на божий суд выйдет. Я саблю в гадской крови умою.

Шалман, однако. Как бы нам и вправду до "ордалиев" не до играться. Раскалённое желез в руках держать... это не есть хорошо.

– - Господин вирник, дозволь ханычу торкскому рассказать как дело было.

Пошёл рассказ. Все - правда. В моем переводе. Доман послал веток берёзовых еще нарезать. Зашли черте куда, поздно уже. Малёк (это я) по делу какому-то отпросился. Пока двое по роще тынялись ("А чего они там делали?
– А за каким делом пошли, то и делали". А за каким делом пошли - у нас не спросили), Чарджи вышел из рощи, услышал крики, пошёл на шум, после на свет.

– - Глядь -- боярыч связанный. Стал вокруг смотреть - мертвые. Пошёл назад к остальным. Подогнали телегу, погрузили мёртвых, привезли. Тут вы.

Ни слова неправды. Правда из "правды" кое-что пропущено. Что между "глядь" и "стал смотреть" кое-чего было. Ну так никто и не требовал "всю правду".

– - Значит душегубство на общинной земле свершилось? И что староста скажет? А кто из ваших -- ваших же людей-то убил?

Макуха аж улыбаться начал. Ещё бы:

мертвецы на земле "Паучьей веси". Убийца не найден - вся весь виру платит. Он сейчас вообще туда на постой переберётся. И взует "пауков" по полной программе - "по самое не хочу". Ишь губу раскатал. А Хохряк теперь бороду жуёт. В меня пальцем тыкать без толку - неправдоподобно. В кого-то из из моих? В кого? Чарджи еще и ханычем оказался. Если вирник общину в это дело втянет... 160 гривен виры... это цена всего скота в селище. Надо выручать... паучье племя.

– - Дозволь сказать господине. Душегубство свершилось на земле господина Акима Яновича Рябины. Ибо согласно надельной грамоты, земли от сего места на пять межевых вёрст есть земля Акима Яновича.

– - Чего?! Так весь здесь до Акима стояла. И всегда дань князю платила.

– - Чего, говоришь? А ты на Хохряка глянь - ему-то эти слова не в новинку. Он-то знает, что "пауки" на Рябиновской земле живут.

Класс, у Макухи вообще ум за разум зашёл. Только он губу раскатал селян потрясти - опа, а они и не княжьи, а боярские. Значит, при отсутствии явного подозреваемого, виру придётся с владетеля взыскивать. Новый поворот. Но тут Хохряк додумал-таки свою мысль.

– - Брехня. Кто-то из них душегуб. Или - купно. Железом пытать вели, господине.

Вот этого нам не надо. И не будет.

Мы с Чарджи переглянулись, как бы посовещались. "Мы посовещались, и я решил". И провозгласил:

– - Господин вирник, В "Правде" сказано: "В случае отсутствия послухов при обвинении в убийстве даётся испытание железом." Или староста "пауков" вину на всех возлагает?

– - Да! Вы все убийцы, душегубы, тати лесные!

Это уже выкрик из толпы "пауков". Не выдержали чистые христианские души перспективы частичного ограничения своих имущественных и общегражданских прав в части владения средством производства типа земля средне-свято-русская и таковая же, но скотинка. А вот беспорядок в ходе судебного делопроизводства и нарушение процессуальной строгости - власти сильно раздражают. Вплоть до "очистить зал от публики". До закрытого процесса мы не дошли. Просто Макуха велел всем заткнуться. Но там не захотели. Вирник в нормальных условиях идет вдвоём с отроком одвуконь. Но, видать, в Елно предусмотрительные люди сидят - послали целую команду. Команда перешла к исполнению предназначения: защита функции и наведения порядка. "Пауков" еще раз уполовинили. Часть из сельчан ушла еще во время перерыва - в деревне "всегда есть место подвигу". По крайней мере - трудовому. Теперь вот и половину остатка вышибли за ворота. И осталось пауков меньше десятка. "Меньше народу - больше кислороду". А нам и вовсе - дышать легче. Продолжим.

– - Господин вирник, ханыч просит призвать в суд местного пастуха Хотена. Для дачи свидетельских показаний по рассматриваему делу. Поскольку он не холоп, а смерд вольный, то говорить в суде может.

Хотен сыскался тут же. Глазами лупает: "Я ни сном, ни духом....". Привели к присяге. Поставили перед Макухой.

– - Ну и чего сказать можешь?

– - Дык... Ничего.

– - Ну и на что он нужен?

Это уже в мою сторону, в смысле - к Чарджи. Процессуально... некорректно, но рискнём. "Власть не дают, власть берут". Кто сказал?
– Ленин.
– Правильно. Бери, Ленин, власть в свои руки. В этой части допроса свидетелей.