Пейтон-Плейс
Шрифт:
— Мой марафон закончен, — сказала Констанс и прижалась щекой к его плечу.
— Сигарету?
— Пожалуйста.
Он прикурил одну за другой две сигареты и одну передал Констанс. В секундной вспышке зажигалки она увидела изгиб его брови и классический греческий нос. Его губы, сжимающие сигарету, были полные, но не чувственные, линии подбородка были четкие и приятные.
— В целом, — сказала она, — голова, вычеканенная на древнегреческой монете.
—
— Так и есть, — призналась она.
С ним было так легко, как не было ни с одним мужчиной. Эта легкость пришла не сразу, но теперь она стала частью Констанс, и она уже почти забыла, что когда-то боялась Майкла, боялась до ужаса.
— О чем это? — спросил он. Майкл странным образом знал, когда она задумывалась о чем-то касающемся их обоих.
— Я думала, — сказала она, — о том, как ты впервые появился в моем доме. Это было два года назад, когда Эллисон первый раз пошла на танцы в среднюю школу.
Майкл рассмеялся и снова прижал ее пальцы к своим губам.
— А, это, — сказал он. — Послушай, забудь об этом. Начни думать о том, что ты захочешь съесть, когда мы приедем в ресторан. Сегодня пятница, значит, у них есть все сорта рыб. Ты всегда тратишь на выбор целую вечность, а мы уже почти приехали.
— Хорошо, — сказала Констанс, — я сконцентрируюсь на пикше, венерках и омарах, посмотрим, что из этого выйдет.
Она взяла его под руку и сразу вспомнила о другой, более поздней их встрече.
Должно быть, это произошло через три месяца после того, как он первый раз пришел к ней домой. Был август, и Эллисон отдыхала в летнем лагере на озере Виннипесоки. Констанс помнила, что это случилось в жаркий субботний вечер. Она просматривала книгу счетов «Трифти Корнер», и, хотя все окна были открыты, ветра совсем не чувствовалось. Когда прозвенел звонок, Констанс так испугалась, что выронила ручку, и на белой странице появилась ужасная клякса.
— Проклятье, — пробормотала она, затягивая потуже пояс на халате. — Черт бы их всех побрал.
Констанс открыла дверь, и Майкл Росси сказал:
— Привет, пойдем искупаемся.
За три недели, последовавшие за весенними танцами в средней школе, он приходил с приглашениями дюжину раз, и однажды за все это время она поужинала с ним. Констанс не могла объяснить почему, но с Майклом она ощущала дискомфорт. В общем, ей совсем не хотелось его видеть.
— Пощадите мои нервы! — зло сказала она. — Что вы имеете в виду, заявляясь сюда в полдвенадцатого вечера с этим безумным предложением!
— Если вы хотите задать
— Одному Богу известно, что они уже думают, — в бешенстве отвечала Констанс. — Вы всегда вваливаетесь сюда без приглашения в любое время, когда вам это придет в голову.
— Всегда? — скептически переспросил Майкл. — Шесть раз за последние три месяца. В Пейтон-Плейс это называется «всегда»?
Констанс стало смешно.
— Нет, думаю нет, — признала она. — Просто вы напугали меня, я выронила ручку, и теперь у меня в книге счетов огромная клякса.
— Мы не можем допустить этого, — сказал он. — Клякс в книге счетов, я хочу сказать.
Констанс почувствовала, что начинает напрягаться, и Майкл, видимо, тоже это почувствовал, потому что быстро продолжил:
— Берите ваш купальный костюм и идем купаться.
— Вы сошли с ума. Во-первых, кроме Лугового пруда, здесь в округе негде купаться, а там всегда полно обнимающихся подростков.
— Небеса запрещают нам появляться там, куда ходят обнимающиеся подростки. У дома стоит машина, которую я думаю купить, а меньше чем в восьми милях отсюда есть озеро. Давайте испытаем мою будущую машину.
— Мистер Росси…
— Майк, — терпеливо поправил он.
— Майк, — сказала Констанс, — я не имею никаких намерений отправляться с вами куда-либо в этот час. У меня есть работа, которую я должна сделать, сейчас поздно, уже больше половины двенадцатого.
— Это скандально, — сказал он, прищелкнув языком и покачивая головой. — Послушайте, вы работали весь день, завтра воскресенье, следовательно, вы не должны рано вставать. Ваша дочь в летнем лагере, значит, вам не надо оставаться дома ради нее. Других извинений, кроме того, что вы меня ненавидите, у вас кет, а вы не скажете этого. Берите ваш купальник и пошли.
Странно не то, как он говорил, думала Констанс прижимаясь к плечу Майка два года спустя, а то, что она ему подчинилась.
— Хорошо, — сказала Констанс, раздраженная его упрямством. — Хорошо!
Она надела в спальне купальник, и только на секунду собственное отражение в зеркале заставило ее остановиться.
«Что я делаю?» — спросила она себя.
«То, что хочу сделать», — отвечала она отражению, для разнообразия. Констанс решительно завязала лямки купальника, скользнула в хлопчатобумажное платье, надела босоножки и сбежала в холл, где ее ждал Майкл Росси.
— Вы не закроете дверь? — спросил он, когда они вышли.