Пейтон-Плейс

Металиус Грейс

— О-х-х, — выдохнула Эллисон, наклонившись над маленькими пушистыми существами, которые ей показывал Джо. — О, Джо, они такие чудесные. Они твои?

— Неа, папины, как и большие.

— А он разрешит оставить их?

— Неа, он их вырастит, а потом разделает и продаст, ну, на котлеты, бараньи ножки и все такое.

Эллисон побледнела.

— Но это ужасно! — сказала она. — Думаешь, если ты попросишь, он не разрешит оставить этих малышек? Может, ты сможешь вырастить их сам, а потом будешь продавать шерсть?

—

Ты спятила? — Джо не шутил, он спросил так, будто действительно хотел это выяснить. — В этих местах никто не выращивает овец для шерсти, их выращивают для мяса. Из чего, по-твоему, твоя Ма делает котлеты?

Эллисон сглотнула. Она подумала о нежных котлетах, которые иногда готовила и подавала на деревянных тарелках Констанс, украшая их петрушкой.

— Ты не мерзнешь, Джо? — спросила Эллисон, чтобы сменить тему разговора, поежилась в своем теплом пальто и погрузила пальцы в мягкую шерсть ягнят.

— Неа, я привык, — сказал Джо и вытер нос. — У меня толстые подошвы.

Однако он дрожал, и Эллисон видела, что его худые руки покрылись синими мурашками. Ей вдруг захотелось прижать его к себе, укрыть теплым пальто и согреть своим телом.

— Что делает Селена? — спросила Эллисон, не глядя на Джо.

— Наверное, готовит кофе для Па. Он вернулся из леса как раз перед твоим приходом.

— Да? А мамы что, нет дома?

— Неа. Сегодня суббота. По субботам она ходит к Харрингтонам натирать полы мастикой.

— А, да. Я забыла, — сказала Эллисон. — Ну, я, наверное, подожду Селену перед домом.

— Пошли лучше за дом. Я покажу тебе свою ящерицу.

— Хорошо.

Они вышли из загона и пошли за дом.

— Я держу ее в коробке на подоконнике, — сказал Джо. — Вот, вставай на этот ящик, и ты увидишь. Я сделал в коробке дырочки, чтобы она могла дышать.

Эллисон встала на деревянный ящик и заглянула через дырочки в коробку. Подняв на секунду глаза, она увидела «кухню» Кроссов.

Так вот как выглядит хижина изнутри, зачарованно подумала она. Эллисон увидела разобранные раскладушки, продавленную двуспальную кровать; грязной посудой, казалось, была заставлена вся комната. Мусорное ведро уже давно не выносили, рядом с ним стояли пустые консервные банки из-под томатов и бобов. Лукас сидел за столом, накрытым такой грязной и засаленной скатертью, что узор на ней был уже неразличим. Селена ковшом с длинной ручкой наливала воду из ведра в чайник. Эллисон подумала о домах в городе, которые Нелли Кросс содержала в безукоризненном порядке, она вспомнила разнообразные вкусные блюда, которые подавались в этих домах и которые готовила мать Селены.

— Пока ты делала кофе своему старому Па, из тебя выросла настоящая красотка, — сказал Лукас.

Сквозь тонкие стены хижины Эллисон отчетливо слышала каждое слово, так, будто сама была внутри. Она понимала, что должна слезть с ящика и прекратить подслушивать, но что-то в лице Лукаса удерживало

ее на месте, в нем было что-то дьявольское, — так в кинотеатрах на фильмах ужасов дети, несмотря на страх, сидят на своих местах, как прикованные.

Лукас Кросс был крупным мужчиной, с грудью как бочка и квадратным черепом, волосы у него были прямые, а когда он улыбался, то у него как-то странно двигался лоб.

— Да-а-а, — протянул Лукас. — Ну, просто красотка. Сколько тебе уже?

— Четырнадцать, Па, — ответила Селена.

— Да, просто красотка.

— Правда здоровская ящерица? — спросил Джо, обрадовавшись, что Эллисон так заинтересовалась его любимицей.

— Да, — отвечала Эллисон.

Джо заулыбался, поднял с земли камешек и бросил его в сосны, растущие за двором, потом наклонился и поднял еще один.

Лукас встал и подошел к полке над раковиной. Эллисон задумалась, для чего Кроссам вообще раковина, если у них нет ни воды, ни канализации. Эллисон наблюдала, как Лукас взял с полки бутылку и поднес ее ко рту. Коричневая жидкость непрекращающимся потоком полилась ему в глотку, и он не остановился, пока бутылка не опустела. Лукас вытер рот ладонью и бросил бутылку через плечо в дальний угол комнаты.

— У нас есть мусорное ведро, Па, — неодобрительно сказала Селена. — Незачем разбрасывать бутылки по всей комнате.

— Ну, ну, ну, — сказал Лукас. — Ее высочество собственной персоной. Ты нахваталась этих идей от своей щекастой подружки Эллисон Маккензи.

— Нет, Па, — сказала Селена, — я просто не понимаю, зачем разбрасывать мусор по комнате, если ведро стоит перед носом. И если вынести мусор и закопать его, ничего страшного тоже не случится.

Лукас схватил Селену за руку.

— Слушай, ты, — прорычал он. — Не пытайся указывать своему Па, что ему делать.

Селена стояла не двигаясь и смотрела вниз на его руку на своей руке. Ее темные, цыганские глаза сузились и стали еще темнее.

— Убери руку, Па, — сказала она так тихо, что Эллисон еле расслышала ее слова.

Лукас Кросс с размаху сильно ударил свою падчерицу по голове. Селена, шатаясь, прошла полкомнаты и тяжело упала на пол. Эллисон в это время обеими руками вцепилась в карниз, чтобы не упасть в ящик.

— О, Джо, — в бешенстве прошептала она. — Что нам делать?

Но Джо отбежал к соснам и был занят тем, что пытался шишками попасть в белку.

Эллисон понимала, что она должна отойти от окна и не смотреть, но буквально не могла сдвинуться с места. Страх сковал ее, Эллисон никогда в жизни не видела, чтобы мужчина кого-нибудь бил.

Селена поднялась с пола, и чайник, который она, падая, не выпустила из рук, летел теперь через комнату в направлении головы Лукаса.

— О, нет, нет, Селена! Он убьет тебя, — прошептала Эллисон и поразилась тому, что Селена не посмотрела в окно: ей казалось, что она кричит во весь голос.