Певцы Родины
Шрифт:
искушенными ценителями искусства, но и массовым зрителем. Именно сегодня
особенно дорого и необходимо искусство, воспевающее природу, воспитывающее в
людях любовь к прекрасному, к Родине, к ее нивам и рощам, озерам и лесам.
Не случайно поэтому, что такие с первого взгляда мирные и, казалось,
почти старомодные пейзажи Ромадина оказались весьма современными, боевыми
средствами ведения большой битвы за Человека, за Прекрасное. Таково
призвание истинного искусства.
Вечер. Тихо. Слышно, как звонко льется в миску тугая струйка молока,
как негромко вздыхает приглушенный мотор трактора, как шелестят травы и поет
в бескрайних просторах летний, напоенный горьким ароматом трав и цветов
ветер.
Ужин трактористов. Немудреный. Но нет вкуснее его и желаннее. Потому
что сдобрен он трудом великим. Да потому, что накрыли стол - саму землю
нашу - милые сердцу руки.
Сама жизнь в каждом мазке, каждой жилке полотна Пластова "Ужин
трактористов", написанного в 1951 году.
Много лет прошло с той поры, как молодой парнишка Аркадий Пластов
пересохшими от волнения губами прошептал: "Быть только живописцем и ничем
более!" С тех пор, как в 1911 году из далекого села Прислониха Симбирской
губернии, покорный велению сердца, в Казань пришел восемнадцатилетний
Пластов, чтобы поглядеть выставку знаменитого Поленова.
"Был я тогда поднят до каких-то заоблачных высот - ведь я видел картины
одного из тех, кто, по моим тогдашним понятиям, коснулся вершин возможного.
Поленов сразу же привлек меня свежестью красок и световых эффектов. Они мне
казались ярче самой действительности", - вспоминал мастер.
Какое время пережил художник, сколько увидел, сколько перечувствовал,
прежде чем создал свой "Ужин трактористов" - картину, в которой вся упругая
сила народная.
...Вечереет. Лучи зари с искусством гениального скульптора вылепили
набухшие жилы на руках тракториста. Неумолимо прорезали суровые борозды
морщин на лице бывшего солдата. Нежно коснулись румяной щеки паренька,
прошлись по вихрастой макушке. Мягко наметили обаятельные черты девочки в
белом, скользнули по былинкам выгоревшей травы и разлились по вздыбленным
пластам поднятой целины.
Земля... Русская, раздольная, раскинулась до самого края небес, там,
где сизые предзакатные облака сливаются с горизонтом. Земля и человек. Они
воспеты в этой картине, отражающей само время.
Необычайна красота
внешне ничем не примечательного, но красивого приверженностью земле, Родине,
своему делу. В колорите холста угадываются звучания врублевского "К ночи",
куинджевских закатов, рериховских былинных сказов. Но это Пластов.
Интересен творческий путь Аркадия Александровича Пластова.
Вот несколько строк из его воспоминаний:
"Наше село лежало на большом Московском тракте, и, сколько себя помню,
мимо нашего дома вечно тянулись бесконечные обозы, мчались тройки с
ямщиками-песенниками. Кони были сытые, всяких мастей, гривастые, в нарядной
сбруе с медным набором, с кистями, телеги и сани со всякими точеными и
резными балясинами, дуги расписные, как у Сурикова в "Боярыне
Морозовой". С тех пор запах дегтя, конское ржание, скрип телег,
бородатые мужики приводят меня в некое сладостное оцепенение.
Блаженством, которое не повторится, пролетело детство. Три года
сельской школы. Лимонно-желтая азбука как будто вчера раскрыла передо мной
чудеса звучащих и говорящих закорючек. Крохотный синий томик Пушкина -
"Капитанская дочка" и кольцовское "Что ты спишь, мужичок" было первое, что я
узнал из литературы и что пытался иллюстрировать. Зачем? Кто знает! Не помню
сам..."
Если, например, Василий Иванович Суриков с детства прикипел сердцем к
древности, к истории Руси и всю жизнь был верен этой благородной теме, то
юный Пластов, получив первую школу у деда и отца - ико-носписцев и
наглядевшись вволю на "веселых кудрявых богомазов", приглашенных подновить
роспись Прислонихинского храма, очарованный чудом "рождения среди розовых
облаков какого-нибудь красавца гиганта, крылатого, в хламиде цвета огня",
решил стать певцом своих современников, родного села, его летописцем.
Пролетело детство.
"В 1912 году я кончил четыре класса семинарии. Друзья и покровители
устроили мои дела самым наилучшим образом. Губернская управа постановила
выдавать мне стипендию на художественное образование по двадцать пять рублей
ежемесячно. Я еду в Москву. Устраиваюсь в мастерскую к... И. И. Машкову для
подготовки к конкурсу в Училище живописи, ваяния и зодчества. Это было
месяца за два до экзамена. Сам не свой брожу я по Москве. Башни и соборы
Кремля, Китай-город с кустиками на седых стенах, Василий Блаженный, Красная
площадь и, наконец, Третьяковская галерея... Невозможно описать эти
переживания. Я задыхался и еле стоял на ногах. Никогда я не чувствовал