Петровский
Шрифт:
Часам к восьми у Петровских собралось несколько молодых рабочих. Вскоре пришел и Бабушкин. Он приветливо поздоровался с каждым за руку, пытливо вглядываясь в лица.
Когда мужчины сели за стол, Домна, робея, спросила Бабушкина, можно ли и ей остаться.
— Конечно, Домна, конечно. Вам тоже полезно послушать нашу беседу, — серьезно сказал Иван Васильевич. — Садитесь вот рядом со мной.
Молодая хозяйка села и весь вечер потом, слушая Бабушкина, не сводила с него задумчивых голубых глаз.
Бабушкин рассказывал о рабочем движении в России и за границей, объясняя его цели и задачи. Он говорил, что пролетарии могут освободиться
Обо всем этом Бабушкин говорил очень простыми, ясными словами. Григорий и другие открывали для себя совершенно новый мир знаний и жадно слушали, забыв обо всем остальном, эти ясные и мудреные, грозные, как тучи, и слепящие, как молнии, слова. А когда Бабушкин заговорил о бесправном положении рабочих, произволе мастеров и администрации на Брянском заводе, парни наперебой сами стали рассказывать, припоминая случаи несправедливых наказаний, которые пришлось им претерпеть.
Беседа о жизни рабочих и их борьбе затянулась за полночь. Но никто не чувствовал усталости. Молодые люди были возбуждены и просидели бы так вот до света, если бы сам Бабушкин, взглянув на свои карманные часы, не сказал, присвистнув:
— Э-э, братцы мои, засиделись! Не пора ли гостям и честь знать? Хозяевам спать пора, да и нам тоже.
Григорий и Домна стали уверять, что им спать вовсе не хочется и они, как и все, готовы еще слушать, но Иван Васильевич, весело усмехнувшись, сказал:
— Будет, на сегодня будет! Учтите, дорогие хозяева, все еще впереди. Как бы вы нас потом метлой не гнали из дому!
Бабушкин с помощью Григория продолжал исподволь втягивать заводских парней в разговоры о политике, о бесправном положении рабочих и жестокой эксплуатации фабричной администрации, о российских порядках. Иван Васильевич, строго предупредив об осторожности, давал тоненькие политические брошюры и книги. То была особо опасная литература — работы Плеханова, Маркса, Энгельса: за нее полиция сажала в тюрьму — приходилось читать эти книжки тайно, прятать где-либо в надежном месте.
Эти книги поднимали у молодых заводских рабочих боевой, революционный дух, звали к борьбе с эксплуататорами народа. Бабушкин объяснял молодежи существо марксистских идей, учил, как нужно критически разбираться в мнимо-демократических писаниях буржуазных либералов, заполнявших страницы российских газет и журналов.
Умный организатор и опытный пропагандист, Бабушкин умел находить пути к уму и сердцу каждого рабочего. На фактах повседневной заводской жизни он пояснял молодежи азбуку научного социализма. Занятия обычно проводили на квартире Петровского, вели их сам Бабушкин или Петр Морозов, марксист-революционер, тоже сосланный в Екатеринослав. После некоторого отсева образовался устойчивый состав слушателей. Из них и был создан на Брянском заводе социал-демократический подпольный кружок. В него вошли ссыльные революционеры Бабушкин, Морозов, Филимонов, Меркулов, Томигас и екатеринославские рабочие Петровский, Мазанов, Числов, Лавренов, братья Овчинкины.
Иван Васильевич
На одном занятии кружка Бабушкин рассказывал о рабочем движении за границей и в России. В этот вечер Григорий и его товарищи впервые услышали о деятельности петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», которым руководил Владимир Ильич Ленин (Ульянов).
О самом Ленине, создателе и руководителе «Союза борьбы», Бабушкин рассказывал с любовью. Петровский и другие кружковцы чувствовали, что Бабушкин — давний близкий друг и единомышленник Ленина, что их крепко связывает одно большое общее дело. Ленин, по рассказам Ивана Васильевича, рисовался молодым екатеринославским рабочим как простой и в то же время необыкновенный человек — человек огромного ума, воли и редкостной доброты к людям. Энергию он удивительно соединял с мягкостью души, темперамент бойца с мечтательностью поэта, смелость со скромностью.
Так состоялось заочное знакомство Григория Петровского с человеком, который возглавил русскую пролетарскую революцию и с которым потом Петровский работал рука об руку многие годы.
Создав социал-демократический кружок на Брянском заводе, Бабушкин занялся организацией таких же подпольных революционных кружков на других заводах Екатеринослава, а также Нижнеднепровска, Каменского. Потом он объединил все кружки с «центральной» социал-демократической группой города Екатеринослава, которой руководил И. Лалаянц. В результате образовалась единая подпольная организация, построенная по типу петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».
А в 1898 году Бабушкин создал Екатеринославский комитет РСДРП. В него вошел и Григорий Петровский — его Бабушкин называл своим главным помощником.
Бабушкин горел чистым огнем революционной веры, и это притягивало к нему тех, кто искал правду в беспросветной жизни, подобно тому как в холодную, сырую ночь сходятся к случайному жаркому костру сбившиеся с дороги люди.
Это был революционер большой культуры и несгибаемой воли.
На екатеринославских рабочих, особенно на молодежь, неотразимо действовала та независимость, с которой Бабушкин держался при столкновениях с заводской администрацией. Рабочие видели в нем своего человека, такого же пролетария, как они сами, но только более умного, знающего и бесстрашного.
Авторитет Бабушкина в рабочей среде рос необычайно быстро.
Склад нелегальной литературы и типографского оборудования был устроен на квартире Петровского.
Бабушкин считал устройство типографии делом исключительно важным, сам подбирал людей и требовал от своих помощников строгой конспирации.
Все необходимое для будущей подпольной типографии доставали тайком. Шрифт и краски раздобыли у печатников. Болванку для оттисков, валики для краски поручили изготовить Григорию Петровскому в цехе. Эти детали Григорий вытачивал на своем токарном станке, когда поблизости не было мастера и других лиц из администрации. Все оборудование переносили по частям на квартиру Петровских поздно вечером или ночью.