Шрифт:
Татьяна Жарикова
Петропавловская крепость
Художественно-документальная повесть
1
Поздняя ночь. Тихо в доме, тихо и на улице. Скоро рассвет. Но Достоевский не спит, лежит в постели, думает о поручике Григорьеве, с которым провел он весь вечер. К Петрашевскому они не пошли, сидели вдвоем, разговаривали. Федор Михайлович прочитал рассказ поручика, считал его удачным, талантливым и горячо советовал писать о солдатской службе, как можно больше писать. Настоящая жизнь русского солдата еще никем не описана. И теперь Достоевский вспоминал разговор, думал о рассказе. Как здорово вышел
Думая так, Федор Михайлович заснул. Но, кажется, недолго спал. Сквозь сон почувствовал какое-то движение в комнате, показалось, вошли какие-то подозрительные люди. Непонятно было, то ли сон это, то ли явь. Брякнуло что-то, и Достоевский испуганно открыл глаза, поднял голову над подушкой и услышал негромкий мягкий голос в полумраке:
– Вставайте!
Произнес это офицер. Рядом с ним Федор Михайлович разглядел знакомого частного пристава с пышными бакенбардами. Около двери темнел еще один человек, по-видимому, солдат.
– Что случилось?
– спросил растерянно Достоевский, ничего не понимая спросонья. Ему казалось, что он спит, сон это.
Хотелось проснуться.
– Господин Достоевский Федор Михайлович?
– вместо ответа также мягко спросил офицер.
– Да...
– По повелению его императорского величества вы арестуетесь...
Достоевскому показалось, что офицер говорит это с сожалением, и промелькнула вначале мысль, не шутка ли все это. Федор Михайлович перевел взгляд на пристава и понял: не шутка.
– Нам предписано произвести у Вас обыск и доставить Вас в Третье отделение, - закончил офицер.
– Позвольте же мне...
– пробормотал Достоевский, и офицер перебил его предупредительно:
– Одевайтесь, одевайтесь. Мы подождем...
– и взглянул на пристава.
Тот быстро и уверенно зажег свечу и указал на печь солдату, по-прежнему стоявшему у двери:
– Начинай оттуда.
Солдат взял табурет, подставил ее к печи, брякая саблей, влез на него, ухватился за грядушку рукой, оперся носком сапога о край гарнушки и заглянул на печь.
А пристав открыл книжный шкаф и стал выкладывать на пол книги.
Достоевский торопливо одевался, стыдясь нижнего белья.
Офицер отвернулся от него, подошел к письменному столу, где лежали книги, стопка чистой бумаги, начатая рукопись, взял наполовину исписанный листок, поднес к своему лицу, почитал и обернулся к Достоевскому.
– Продолжение "Неточки Незвановой"?
– спросил он с улыбкой.
Федор Михайлович суетливо натягивал брюки, путался в штанине; услышав вопрос жандарма, ответил хрипло:
– Да...
Майор Санкт-Петербургского жандармского дивизиона
Майор Чудинов, держа в руках листок, искоса, с любопытством разглядывал Федора Михайловича. Роста Достоевский чуть ниже среднего, но широкоплечий. Светловолосый, конопатый, глаза, вероятно, чрезвычайно живые. Ишь. Как по комнате мечутся.
Солдат вдруг оборвался с печи, грохнулся спиной на стул и загремел вместе с ним на пол, под ноги к Достоевскому. Федор Михайлович отскочил, от неожиданности споткнулся, чуть не упал. "Нервный!" - мелькнуло в голове офицера.
– Мать твою...- рявкнул пристав.
– Растяпа!
Солдат, виновато морщась и потирая ушибленный бок, поднялся с пола.
– Ну, что там?
– сердито спросил пристав.
– Ничего, - виновато развел руками солдат.
Майор Чудинов не смотрел на них, читал листок.
– Позвольте узнать, - учтиво взглянул он на Федора Михайловича, сколько частей будет в романе?
– Шесть...
– Видел я первую часть в "Отечественных записках"... Прочесть не успел, дела... Думал, выйдет весь роман, разом прочту. А "Белые ночи" читал, "Хозяйку" тоже... с душой написаны. Напрасно господин Белинский ругал повесть, напрасно...
– говорил неторопливо Чудинов. Увидев, что Достоевский оделся, попросил:
– Позвольте письма Ваши?
– Там в столе, - кивнул Достоевский. Он успокоился, смотрел с насмешкой, как пристав шарит его чубуком в печке, в золе.
Майор Чудинов выдвинул ящик стола и начал выкладывать письма. Нечаянно столкнул со стола старый погнутый пятиалтынный. Достоевский крутил его в руке всегда, когда писал, обдумывал слова и поступки героев романа. Пятак глухо звякнул о деревянный пол, подпрыгнул и покатился по полу. Солдат быстро нагнулся, поднял его. Пристав выхватил из рук солдата пятак и стал разглядывать возле свечи.
– Уж не фальшивый ли?
– усмехнулся Достоевский.
– Это, однако же, надо исследовать...
– пробормотал пристав и сунул пятак в карман.
Офицер сложил письма, бумаги Достоевского, рукопись неоконченного романа в стопки и приказал солдату:
– Свяжи!
2
Последние гости ушли от Петрашевского в три часа ночи. Михаил Васильевич, оставшись один, бродил по просторному кабинету, обдумывал статью, которую решил написать на основе своей речи, произнесенной сегодня. Речь вызвала споры, и теперь Петрашевский вспоминал возражения Дурова, Момбелли, Баласогло, продолжал спорить с ним мысленно, и, когда приходила в голову особо интересная мысль, быстро подходил к столу и записывал...