Пётр Машеров
Шрифт:
Человек довольно практичный, Мирон Машеров не оставлял своего кустарного ремесла. Правда, эти ремёсла выходили уже из моды. Заказов было невпроворот. Выручали жена, Матреша и Павлуша. Они, каждый по мере своего умения, делали определенные операции. Матреша, например, хорошо справлялась с пришивкой пуговиц и небольших врезок, а также подбором соответствующих ниток. Зато Павлуша, хотя и не питал страсти к шитью, но заправски подносил овчины, полотно, нагревал утюг и даже готовил отцу крепкий, заваренный малиновыми листьями, чай.
Дарья Петровна сама с большим старанием, уверенно и прочно вела строку главных швов, ибо от этого зависело качество и ценность всего процесса работы. Понятно, что раскрой делал сам Мирон Васильевич.
— Шей, Мирон, как получится,— то он, не раздумывая, строго предупреждал:
— Любая вещь должна украшать человека, а одежда — тем более. Да и не такие мы неразборчивые, чтобы носить дурно сшитое.
Как правило, заказчик соглашался с такими вескими доводами и уже предлагал иное:
— Тогда сделай этот кожух чуть поуже, чтобы в нем можно было и малость пофорсить.
Мирон громко смеялся и довольным голосом предлагал:
— Советую купить коричневые пуговицы и подобрать другую овчину для воротника. Если у тебя нет, то я найду сам.
Заказчик уходил довольный, но еще больше ему приносил радости сшитый тулуп. За свою работу Мирон брал недорого и большей частью натурой: салом, мясом, яйцами, мукой, сеном — кому чем выгодно. Кроме оплаты за работу крестьяне приносили что-либо и лакомое для детей: мед, конфеты, яблоки, собственного изделия колбасы, пироги или баранки. Естественно, в первую очередь вкусные подарки попадали Пете. Он радовался им и неизменно делился с сестрой и братом. Ему, как и родителям, были присущи бескорыстие и доброта, нежность и доверчивость, общительность и уступчивость. Петя мог, не раздумывая, отдать самую интересную и любимую свою вещь или игрушку другому, если его об этом просили. Мирон Васильевич и Дарья Петровна всячески одобряли и поддерживали такие поступки своих детей.
— Добросердечие — это большой дар,— обнимая Петю, радовалась мать.— Доброе дело и в воде не тонет. Оно век не забывается.
Детство Пети Машерова, формирование его характера проходили в самой благоприятной среде. Становление всей сути его личности опиралось на прочный фундамент честной, трудолюбивой и прекрасной семьи белорусских крестьян, исконных потомков несгибаемого славянского племени. О значении истинной роли семьи в воспитании детей П. М. Машеров, уже будучи на высоком партийно-государственном посту, напоминал многократно.
«Для советского общества небезразлично,— писал Машеров,— как складываются отношения и поведение людей в широкой и многообразной сфере быта. Поэтому более пристального внимания требуют вопросы семейного воспитания, особенно в тех семьях, морально-психологический климат в которых не способствует утверждению в сознании детей высоких принципов нашего общества. Разумеется, нельзя утверждать, что родители не хотят видеть в своих детях духовно богатых, нравственно чистых людей — настоящих патриотов своей Родины. Но как воспитать такие качества, не все отцы и матери хорошо знают. Часть из них в силу педагогической неосведомленности и слабой подготовки попросту не справляются со своими воспитательными функциями. Другие — целиком перепоручают воспитание детей бабушкам, дедушкам и школе. Третьи — нередко портят их укоренившейся мещанской психологией, калечат детские души дурными примерами…
Скажем прямо: многие семьи создают тепличные условия для детей, своих лапушек, выполняют любой их каприз и невольно способствуют формированию у них потребительских замашек, облегченного отношения к труду, общественным обязанностям. Затем это нередко списывается на трудновоспитуемость некоторых подростков».
П. М. Машеров правильно считал, что нет трудновоспитуемых, а есть дурно воспитанные родителями дети. Эту истину будущий учитель вынес из собственного
ОТРОЧЕСТВО. ЮНОСТЬ
I
Ранняя осень позолотила листья клена и берез, величаво стоявших недалеко от дома Мирона Машерова. Уже покрывались багрянцем вишневые деревья и кусты крыжовника, поникли краски в огороде и саду. За околицей, ближе к перелеску, виднелись копны недавно скошенной отавы, где-то рядом заводили прощальные песни отлетающие в теплые края птицы. Кругом, сколько окинуть глазом, до самого горизонта расплывалась чарующая тишина и прелесть природы. Солнце еще ласково прогревало землю. Все крестьяне ходили налегке и босиком. Не делалось исключение детям-школьникам. Их, малость принарядив в лучшие рубашки и штаны, отправляли за получением знаний без обуви. И это было не потому, что люди жили бедно. Каждый крестьянин мог бы купить пару-другую детских ботинок. Но их пока в Сенно и Богушевичах никто не продавал. А если и находились какие-нибудь туфельки или полуботиночки, то их берегли к холодным дням. Да и дети были к этому приучены. Зимой они носили лапти, чуни, валенки собственного изделия. Вообще каждый старался обходиться минимумом покупного, ибо оно стоило невероятно дорого, К тому же действовала рациональность ума крестьянина — если можно без чего обойтись, то и сам Бог велел!
Петю Машерова тоже послали в школу без какого-либо особого наряда. Дарья Петровна сшила ему новую рубашку из клетчатого сатина и льняные брюки, покрашенные в коричневый цвет, а также изготовила узорчатый пояс. Отец сделал из ясеня добротный пенал и смастерил замысловатую кожаную сумку с двумя ремнями. Она была вместительная, состояла из трех отсеков, каждый из которых вмещал по две-три книги или добрый кусок хлеба. Туда можно было вместить шапку и мячик, варежки и бутылку молока, разные мальчишеские игрушки и даже вещи одноклассника. Одним словом, эта сумка явилась плодом практической мудрости Мирона Васильевича. Ко всему прочему, она выдерживала не совсем деликатное обращение с ней ее хозяина и его шустрых и неуемных товарищей! Лишь со временем бока ее сильно стали блестеть, долгие годы она служила Пете.
Расстояние от Широк до деревни Бельки, где находилась начальная школа, составляло чуть больше двух километров. В зависимости от настроения и погоды, ученики проходили его минут за двадцать-тридцать. Иногда случалось, что ребята, заигравшись, опаздывали на уроки. Часто в их числе оказывался и Петя.
— Опять Машеров проспал,— однажды недовольно процедил сквозь зубы учитель.
— Совсем наоборот,— не соглашался ершистый питомец.— Поднялся я рано, да вот зазевался в пути.
Он, сделав рожицу классу, невинно задрал голову к потолку. Все громко смеялись, не исключая учителя, который добродушно относился ко всякого рода выдумкам и шалостям своих подопечных.
— Ладно, Петя, в следующий раз, когда будешь зевать, сильно не раскрывай рот,— иронически посоветовал он Машерову.— Иначе туда попадет какая-либо козявка с жалом.
— Ну и что? — воскликнул бойкий ученик.— Я ее просто съем.
— Не успеешь,— усомнился наставник,— одолеет сильная боль.
— Я к боли терпеливый и не испугаюсь,— настаивал на своем Петя.— Вот когда на нас несколько дней назад набросилась злая собака, то мы не растерялись.
— Молодец,— похвалил учитель Петю, зная, как он отогнал от девочек сорвавшуюся с цепи собаку.