Петля
Шрифт:
На пляжном песке, неподалеку от расположившегося на пикник семейства, он заметил детскую тень. Мальчик боязливо приближался к воде и быстро отскакивал назад, словно боясь намочить ноги. Потом он стал ковыряться в песке, копать ямки и насыпать горки. Воду он явно не любил и вел себя с ней очень осторожно. На нем были купальные шорты облегающего типа, специально для пляжа, на голове не было шапочки.
Когда Такаяма впервые увидел Рэйко в бассейне, пришедший с ней Рёдзи выглядел очень неуклюже — в клетчатых трусах, не годящихся для плаванья, в плотно облегающей голову шапочке... Внезапно Такаяме
Такаяма балансировал на парапете, чтобы не упасть ни в сторону моря, ни на дорогу, в руках у него был пакет с прохладительными напитками. В отличие от скалистого гребня, по которому он передвигался в пустыне, ширина парапета не превышала десяти сантиметров. Сейчас ему казалось, что он идет по границе между жизнью и смертью.
Отойдя от кромки воды, мальчик побежал к парапету — там, в ста метрах от Такаямы, сидел мужчина. С ним Такаяма и должен был встретиться.
Мужчина глядел только на сына, не обращая никакого внимания на приближавшегося к нему гостя. Все его внимание было сосредоточено на ребенке. Не желая пугать его, Рюдзи Такаяма издали окликнул:
— Эй, Андо!
Услышав, что его зовут, Андо поднял голову и принялся вертеть ею в разные стороны. Наконец он заметил Такаяму, идущего к нему по парапету. Андо ничего не сказал, только на лице его появилось удивленное выражение.
— Привет! Давно не виделись.
Они не встречались последние полгода. После того как Андо способствовал повторному рождению Такаямы, он ушел из лаборатории и пропал, словно его и не было.
Такаяма присел рядом с Андо, так близко, что едва не задел его плечом. Но Андо апатично, не глядя на него, продолжил наблюдать за бегавшим по песку сыном.
Такаяма достал из пакета жестянку с холодным чаем и стал пить. Осушив в одно мгновение целую банку, достал еще одну и протянул ее Андо:
— Хочешь чайку?
Тот молча взял банку и, не глядя на Такаяму, дернул за кольцо на крышке.
— Как ты меня нашел? — тихо спросил он.
— Да так, мне сказали. — Такаяма отвечал просто и точно.
Коллега Андо, помня, что сегодня годовщина смерти его сына, предположил, что он находится здесь.
Годовщина гибели сына... Это звучало странно. Здесь, в этом месте, сын Андо утонул два года назад. Однако мальчик, который считался умершим, был сейчас перед ними. Вспомнив свою собственную жизнь, Такаяма усмехнулся.
— Что тебе от меня нужно? — мрачно спросил Андо. Похоже, его не радовал визит Такаямы. Тот же считая, что раз ему пришлось, покинув лабораторию, добираться сюда на электричке, а потом на автобусе, то Андо мог бы быть и чуточку гостеприимнее. Разговор не ладился.
Эллиот сказал Каору, что для его перерождения в Такаяму все готово. Возвращение умерших к жизни не такое уж и легкое дело. Для этого нужны основательные приготовления.
И Эллиот тщательно провел все необходимые процедуры. Косвенно спровоцировав Андо, котором}7 предстояло приложить определенные усилия для повторного рождения Такаямы, он подготовил наиболее естественную среду для воскрешения Рюдзи. Эллиот дал Андо возможность воскресить умершего два года назад сына,
Сына Андо, жителя «Петли», не требовалось пропускать через Newcap. Перемещение из «Петли» в «Петлю» было не нужным, он мог быть запросто рожден заново, требовалось лишь восстановить его генную информацию.
«Петля», возвращенная к тому моменту, когда древо ее жизни было поражено раком, полгода назад заработала снова. За необычно короткое время случилось пришествие в этот мир Такаямы, которому суждено было покорить разбушевавшийся пожар. Если бы он сидел сложа руки, «Петля» вновь пошла бы по тому же пути. Но он должен был собственными силами высвободить застоявшийся поток и создать новую историю. Если ему это удастся, то в мир вернется его прежнее разнообразие.
— Я тебе очень благодарен, ты сделал все именно так, как я и рассчитывал. — Такаяма действительно, как и говорил, был благодарен Андо. Незадолго до того как попасть в «Петлю», Каору запечатлел у себя в мозгу жизнь, которую он прожил как Такаяма. Они с Андо вместе учились в университете, и он досконально знал все сильные стороны этого человека. Если бы не помощь друга, не найти бы ему приемлемого способа для рождения.
Но только Андо никак не мог избавиться от мысли, что его использовали. Он даже ошибочно полагал, что Такаяма вступил в союз с Садако Ямамурой и явился в этот мир, чтобы разрушить его.
Хоть это было и не так, Такаяма все равно не сумел бы оправдаться. Раскрыть себя он не мог. От мысли о предстоящем одиночестве его бросало в дрожь. И только горевшее в сердце желание давало силы бороться.
Ребенок, сидевший у кромки воды, встал и помахал Андо рукой. Когда Андо помахал ему в ответ, мальчик, разбрасывая ногами песок, пошел к отцу.
— Папа, я хочу пить.
Андо дал ему банку, которую взял у Такаямы. Получив ее, мальчик стал быстро пить.
Такаяме бросились в глаза капельки пота, стекавшие по детской шее. Творение существа во плоти. Существа, которое помогло возродиться и ему самому. Они были словно братья, вышедшие из одного чрева.
— Хочешь еще чайку? — спросил у мальчика Такаяма, засунув руку в пакет и зашуршав там в поисках банки. Но мальчик покачал головой:
— Больше не надо. — Повернувшись к отцу и поставив банку на голову, он спросил: — Можно, я это допью?
— Конечно, допивай.
Получив разрешение отца, мальчик, размахивая банкой, пошел назад к кромке воды. Наверное, хотел набрать в пустую банку песка. Андо прокричал ему:
— Таканори!
Мальчик обернулся:
— Что, папа?
— Не заходи пока в воду, ладно?
Улыбнувшись отцу в знак согласия, мальчик снова повернулся к нему спиной.
Таканори помнил тот момент, когда он утонул, и боялся моря. Наверное, даже прожив очень долго, он так и не избавится от этого страха.
— Симпатичный пацан, — сказал Такаяма.
Он подумал о ребенке, которого должна была родить Рэйко.
Андо, пропустив слова Каору мимо ушей, спросил:
— Скажи, что будет дальше с миром?
Его взгляд говорил: «Уж ты-то точно знаешь!» Разумеется, Такаяма знал. По крайней мере, он больше Андо знал о том, как все пойдет дальше. Но говорить об этом было незачем.